Наследник, которому по...

Анюра и вовсе пожала плечами и сообщила, что ей на мои статусы глубоко фиолетово и она свою часть сделки будет точно также исполнять. Деловой подход. Одобряю.

Но не успел я ей сообщить, что скоро нас ждут уже у меня, как внезапно выяснилось, что сегодня у меня поединок второго тура внутришкольного турнира. И не абы с кем, а с самим грозой всех аристократов школы – Такаюки-кун Ивановым.

Правда, тут стоит заметить, что последнее время запал у моего одноклассника как-то затух. Да и в целом, бунт против аристократов медленно но верно сошел на нет.

Впрочем, администрация своего добилась и охраной обзавелись даже те кто до этого предпочитал одиночество. А простолюдины привыкли передвигаться исключительно группами. Кое кого из активистов антиаристократского движения по тихому за школой отметелили, но на фоне всего остального подобное прошло незамеченным основной массой учеников.

И вот теперь мне предстояло встретиться один на один с давним недругом, вернее недругом был я для него, а он мне был совершенно безразличен. Ну не воспринимал я всерьёз парнишку-бунтаря. Рано или поздно жизнь таких сама обламывает. Не поймут они никак, что революция просто местами меняет верхи с низами, и только. Никакого равноправия там нет и не будет, пока не изменится сам человек.

Плавали, знаем.

Я и революционером успел побывать. Было у нас в магической среде популярно одно время вольнодумство. Маги – передовой класс, как никак. Заело меня с несколькими товарищами одарить счастьем всех без исключения жителей отдельно взятой страны. Для начала. Потом в радужных мечтах нам виделось осчастливливание вообще всех на планете.

Но, во-первых, не оценили сами жители, а во-вторых не оценили их соседи.

Мы ещё пытались отбивать атаки обычных военных отрядов, попутно пытаясь как-то пресечь анархию внутри разом лишившейся правящей верхушки страны, но потом подкатила тяжёлая артиллерия из парочки магистров и наше утопическое общество быстро и утопло, не успев толком сформироваться.

С тех пор я и зарёкся делать кого-то счастливым.

В раздевалке я вновь переоделся в кимоно, ещё раз проверил как под ним висит медальон, кивнул Валуа, распахнувшему передо мной дверь, и под громыхнувшие аплодисменты вышел наружу.

Пока шёл к рингу, подняв в приветственном жесте руку, успел оценить заполненность трибун и чуть улыбнуться краешком губ. Сегодня спортзал был полон. Всем хотелось посмотреть на бесконтактный бой, как я буду валять Иванова по помосту.

Выделываться не стал, я же скромный парень, поэтому спокойно перелез через канаты и остановился в своём углу, глядя на стоявшего спиной оппонента.

Вновь проснулся комментатор, объявив:

– В красном углу, ученик пятого класса Дрейк Рассказов, в синем углу, ученик пятого класса Такаюки Иванов. Поединок второго круга. Проигравший выбывает, победитель переходит в третий круг.

– Ну здравствуй, Такаюки, – произнёс я в спину однокласснику.

Мы хоть и виделись, но не здоровались, а вежливость по отношению к сопернику, перед боем у меня была вбита на подкорку.

– Привет, – глухо ответил тот, развернулся, буравя меня тяжёлым взглядом.

И я понял, по всему его виду, по посеревшим, будто подёрнутым хмарью глазам, по кривящимся губам, по порывистым дёрганым движениям, что никуда запал у Иванова не пропал. Сучёныш только копил всё это время злость на меня, чтобы выплеснуть её здесь, на ринге, всю без остатка.

Одно это уже заставило меня насторожиться, мгновенно активировав амулет и слегка присев. А уж когда глаза парня засветились тёмно-малиновым светом и от него наружу вырвалось облако самой натуральной плазмы, окутав юношескую фигуру, словно коконом, то я и вовсе, пробормотав:

– Да ну, нахер, – резво нырнул под канаты, оказываясь за пределами ринга.

Ежу было понятно, что Иванов уже не малдар, а болдар редкого направления магии. Правда, я не заметил признаков только что прошедшей инициации. Но не заметил и не заметил. Какая, собственно, разница, сейчас он болдаром стал, или пять минут назад?

По всем правилам поединок должны были остановить, что судьи и сделали, замахав руками и что-то сообщив комментатору. Но тот и так не унимался, окончательно проснувшись и взахлёб принявшись комментировать, произошедшее на наших глазах, рождение нового болдара:

– И соперник в синем углу – Такаюки Иванов, – не успев начать поединок, становиться болдаром. Да, не этого мы ожидали, не этого. И всё же, тысяча зрителей что с нетерпением ждала бесконтактного боя, не будет обижена, ведь на наших глазах, только что произошло такое редкое и радостное событие. И теперь Иванов отправляется в академию для болда… Стоп! – голос комментатора неуловимо изменился, став сначала растерянным, а затем и вовсе тревожным, – Но что это? Почему, он не уходит?!

Но мне не нужно было слушать комментатора, я прекрасно видел и так, что с Ивановым не всё порядке. Потому что не может быть в порядке, когда тебя продолжают сверлить не сулящим ничего хорошего взглядом.

Внезапно плазменный купол рывком раздался в стороны, чуть не поджарив судью, что пытался подойти к парню. Раздались встревоженные крики. Поднялся с места даже присутствовавший завуч, заоравший, – Иванов, твою мать, а ну кончай! Иначе я тебя!..

Что он там хотел сделать с Такаюки-куном, я не дослушал, потому что искажённый, но вполне различимый голос парня произнёс:

– Ну вот и всё – Дрейк, пришла пора тебе ответить за всё.

Услышав сию жизнеутверждающую фразу, я без промедления, плашмя хлопнулся на пол, буквально затылком почувствовав, как надо мной пронеслась волна горячего сухого воздуха.

Интуиция взвыла и я каким-то чудом успел укатиться в сторону, когда помост взорвался, разлетаясь в разные стороны, а в пол впился малиново-красный жгут, оставив после себя глубокую дымящуюся полосу.

На трибунах уже не просто кричали, так испуганно вопили, а народ пытался свалить, мигом перекрыв проход, куда я было намеревался рвануть. Там тут же возникла толчея и пробка и мгновенно оценив все варианты, я бросился бегом обратно к раздевалке, ведь там был ещё один выход в коридор.

– Куда же ты бежишь, – послышалось позади, – сразись, как мужчина с мужчиной.

– Ага, щас, – пробормотал я, врываясь в раздевалку, которую, всего минуту назад покинул.

Мимоходом подумал про судейскую бригаду, но та ничем мне помочь не могла, сил утихомирить Иванова у них, самих не обладавших большим даром, попросту не было. А значит, приходилось спасаться бегством. Потому, что гордо вступают в неравный бой или герои или идиоты. А ни к тем, ни к другим я себя не причислял.

Захлопнув за собой дверь, увидел нагло целующихся у стенки Валуа с Казимировой, но не успел возмутиться, – Нашли место, – как деревянное полотно вместе с изрядной частью стены просто снесло, и крикнув им, – Ложись! – я продолжил свой спасительный бег.