Наследник

— Извиняюсь за вторжение, товарищи командиры, но в коридоре очередь, и, судя по свирепым рожам мордоворотов, упрашивать их пропустить кого–то в кабинет бесперспективно, — улыбнувшись, развёл руками наглый гость, но уже через мгновение сделал серьёзный вид, молодцевато щёлкнул каблуками до блеска начищенных яловых сапог и вытянулся по стойке смирно. — Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту.

— Обращайтесь, — с прищуром поглядев на отлично вышколенного кадета, оценил воинскую выправку майор.

Парагваец говорил без акцента и в простой одежде выглядел по–пролетарски, разве что слишком прямая осанка выдавала кадрового военного, которому привычнее маршировать по плацу, чем горбатиться на производстве. Необычно пропорциональная атлетическая фигура и грациозные движения говорили об отличной физической подготовке спортсмена. Сильный загар, чёрные волосы и резкие черты лица указывали на южную кровь иностранца, хотя похожие черты были и у выходцев с Кавказа. Пожалуй, если бы южный гость так не выделялся почти двухметровым ростом, то, в новой простенькой одёжке, мог бы успешно затеряться в толпе советских граждан.

— Товарищ лейтенант, разрешите вам вернуть исправленный револьвер. — Казак неуловимо быстрым движением выхватил из–за пояса наган и протянул его рукояткой вперёд лейтенанту. — Исправлен заводской брак при обработке барабана: цеплялся за корпус заусенцем, пришлось чуток подточить напильником.

Гусев воровато скосил глаз на НКВДшника, а затем торопливо выхватил револьвер из ладони казака и нервно попытался запихнуть наган в застёгнутую кобуру.

Лейтенант не докладывал о передаче табельного оружия в руки парагвайского шпиона. Да и наличие боевых патронов в барабане нагана наводило майора на нехорошие мысли: заряженное оружие на ремонт не отдают.

— Так-с, что ещё у вас есть передать гражданину Гусеву? — бросил испепеляющий взгляд на скукожившегося лейтенанта НКВДшник, а затем с подозрением воззрился на тяжёлый, брякнувший железом рюкзак казака.

— Товарищи командиры, я тут маленько проявил инициативу и среди народных масс провёл сбор пожертвований для оснащения Красной армии.

Матвей повернулся к рюкзаку, закрыв его широкой спиной, и достал частично загруженный холщовый мешок.

Однако майор сумел углядеть в отражении стекла открытой рамы характерный ружейный ствол, выпирающий из рюкзака, о чём сразу же не преминул заметить.

— Не стесняйтесь, молодой человек, винтовочку тоже извлекайте на свет.

— Да это всего лишь «воздушка» в разобранном виде, — чуть отстранившись, дал взглянуть на торчавший ствол и часть приклада Матвей. — Я к ней ещё и целый пуд пулек прикупил у добрых людей.

— Каких? — нахмурил брови дознаватель.

— Частных торговцев на местном рынке, — держа непонятный груз в мешке, шагнул к столу казак. — Гражданским лицам пневматика только для баловства, а в строевой части «воздушка» хорошо послужит для обучения новобранцев, ведь боевые патроны расходовать жалко. У нас в кадетском корпусе новичков всегда сперва на пневматических ружьях тренировали. Надеюсь, командование не станет препятствовать внедрению в учебный процесс прогрессивной практики.

— А в мешке что? — не терял бдительности майор.

Матвей вывалил содержимое на стол. Поверх горки из пачек банкнот шлёпнулась увесистая шкатулка. Лейтенант еле успел её схватить, чтобы не свалилась. Крышка открывалась нажатием на кнопочку.

— Сокровища графа Монте–Кристо! — увидев золотые монеты и кучу драгоценных ювелирных украшений, не скрывал восторга молодой лейтенант.

— А мне вот на ум приходит восточная сказка про Али–Бабу и сорок разбойников, — косо посмотрел на пыльный мешок, откуда высыпались деньги и драгоценности опытный майор.

— Добрые люди у вас в городе, отзывчивые и патриотичные, — плутовски улыбнулся молодой казак. — Может, в мирное время, в чём и провинились перед законом, но зато в тяжёлую годину готовы последнюю рубаху отдать на пользу фронта.

— Какого такого фронта? — поймал шпиона на слове НКВДшник.

— Интернационального–антифашистского, — вывернулся парагваец. — Я ещё в Испании повоевать мечтал, да мал был тогда.

— Так вы, юноша, и теперь по регламенту только в осенний призыв годитесь, — взяв в руки паспорт, перелистнул странички майор. — Ведь едва восемнадцать стукнуло.

— А народ на рынке судачит, что сейчас молодёжь в армию берут, не дожидаясь осени, — проявил осведомлённость шпион.

— Пока только спортсменов, которые занимались на еженедельных курсах молодого бойца, — отложив в сторону шкатулку, возразил работник военкомата.

— Так ведь и я мастер спорта по рукопашному бою и пулевой стрельбе, — гордо приосанился молодой казак. — А военное дело нам в кадетском корпусе преподавали.

— Ну, какой ты стрелок, проверять в городских условиях не будем, — похлопывая паспортом по ладони, призадумался НКВДшник. Майора сильно смутила выходка парагвайца с кладом. Даже навскидку видно, что на такие «народные» пожертвования можно купить танк, да и ещё ворох оружия в придачу. Парень пёр напролом, так шпионы не работают. Какой смысл шпиону записываться с таким шумом в обычный стрелковый полк? Иностранный кадет будет выделяться среди новобранцев, как странствующий рыцарь среди рядовых кнехтов. Судя по тому, что казак сумел обезоружить лейтенанта — хотя поганец и не доложил о сим факте, — и, походя, раскидать на улице группу крепких ребят–призывников, парагваец действительно мастер рукопашного боя. И это, ещё не учитывая то, как иностранцу удалось в чужом городе добыть воровской общак. Свои–то трудовые денежки честный паренёк бережёт: вон, даже костюмчик дорогой продал, не пожелал даром сдать импорт на армейский склад. — А вот испытать тебя в рукопашной схватке можем немедля. Рискнёшь сразиться сразу с двумя бойцами?

— Эт с теми двумя бугаями, что в коридоре топчутся, — догадался Матвей и улыбнулся. — Ну, тогда их ещё бы как–то вооружить, чтобы схватка совсем не выглядела избиением младенцев.

— Зря задираешься парень, — нахмурился майор. — Один из них знаток французской борьбы, а второй чемпион города по боксу.

— Против настоящего мастера, им и минуту не выстоять, даже если один будет вооружён ножом, а второй винтовкой со штыком, — скрестил руки на груди молодой казак.

— Гусев, вызови по телефону начфина и бойца из караулки, да пусть с собой лишнюю винтовку со штыком прихватит. А сам займись выпиской красноармейской книжки для нашего новобранца.

— Книжку, за подписью командира, бойцу принято выдавать уже в воинской части, — возразил военкомовец.

— Так вот ты, лейтенант Гусев, и станешь командиром стрелкового взвода, в котором будет проходить службу рядовой Матвей Алексеевич Ермолаев, парагвайский доброволец, — зло усмехнулся НКВДшник и многозначительно посмотрел сначала на так и незастёгнутую кобуру с наганом, а потом на знаки воинского различия на петлице командирской гимнастёрки, пересчитывая малиновые кубики и явно удивляясь лишнему.

Лицо розовощёкого военкомовца стремительно начало бледнеть, он машинально погладил кончиками пальцев кубики на петлицах воротника и закивал головой, словно китайский болванчик. Наказание за утерю личного оружия могло не ограничиться понижением в звании и отправкой в строевую воинскую часть, тут мог светить трибунал и сибирские лагеря.

— Разрешите выполнять, товарищ майор, — дрожащей рукой взялся за телефонную трубку разжалованный лейтенант.

Пока ожидали начфина и вооружённый караул, выдалось время подумать. Майор жестом пригласил кадета присесть на стул у стены. Ещё месяц назад, НКВДшник, не задумываясь, отправил бы по этапу лейтенанта–растяпу, но в грядущей войне каждый штык был на счету. Какой получится пехотный командир из, теперь уже просто лейтенанта, Гусева покажет время, а вот надзиратель за парагвайским шпионом уж точно выйдет прилежный. Пусть свой человек приглядит за странствующим рыцарем. Конечно, в полку штатный «секретчик» тоже будет сориентирован должным образом, но взводный командир значительно ближе к объекту наблюдения. Арестовывать сейчас парагвайца нерационально: придётся передавать в милицию «пожертвования» от воровской братвы, чтобы возвращали часть явно награбленной ювелирки гражданам, а для армии каждая копейка теперь на счету. Да и подготовленный боец в строю пригодится, хоть и бахвалится казак чересчур, но военная подготовка имеется и физические данные у спортсмена выдающиеся — ведь ловко же на второй этаж забрался и бесшумно впрыгнул в окно. Правда, сильно напрягает осведомлённость простого парагвайца о скорой войне — только высшее армейское командование и особо доверенные сотрудники НКВД владели столь секретной информацией. И к деньгам странный паренёк уж слишком холодный — кинул на стол сокровища, словно хлам ненужный. Знать, не нуждался барчук никогда в средствах. Хотя, возможно, привык в кадетском училище жить за казённый счёт. В парагвайскую армию по возрасту ещё не попал, а ждать осеннего призыва не хочет — рвётся сразу на фронт, боится кадет, что его дома ещё полгода в учебке мурыжить будут, ведь казаки слабо обученных воинов в бой не бросают. Однако же странствующий рыцарь уже сейчас мнит себя великим воином. Ну что ж, пусть задавака покажет мастер–класс рукопашного боя.