Наследник

Когда в кабинет зашёл начфин с вооружённой охраной, майор принял от бойца свободную винтовку с примкнутым штыком и кивком головы призвал казака следовать за ним. В коридоре парагвайца взяли под конвой два дюжих детины в форме рядовых НКВД. Процессия гуськом спустилась по лестнице и вышла в пустующий внутренний двор военкомата.

— Нечипоренко, будешь имитировать удар штыком в грудь противника, — бросил винтовку в руки бойца майор. — А Трофимов изобразит удар ножом в живот.

— Так у меня нет ножа, — растерянно пожал плечами второй верзила и похлопал ладонью по кобуре с револьвером. — Может, товарищ майор, я вражину рукояткой нагана приложу по голове?

— Товарищи, ни в чём себе не отказывайте, — улыбнулся казак и ловко выхватил из–за спины огромный тесак. Очевидно, укороченная казацкая шашка скрывалась у него в специальных ножнах под курткой. — Моя пехотная «парагвайка» к вашим услугам. Имитировать удары тоже ненужно, бейте от всей души.

— Нечипоренко, в бедро коли, а цель для Трофимова — руки противника, — чуть смягчил задание осторожный командир.

— Да я этого иноземца наколю на штык, аки заморского жука на булавку! — зло осклабившись, встал в боевую стойку коренастый боец.

— А я ему ещё и крылышки подрежу! — завладев холодным оружием, помахал в воздухе огромным парагвайским тесаком тоже ухмыляющийся рослый верзила.

— Ну уж, извиняйте, братцы, мы с вами не в бане встретились, — отскочил в сторону казак и, быстро вытащив из брюк кожаный поясной ремень, один конец петлёй через пряжку зафиксировал на левом запястье, а свободный взял в правую ладонь. — Не боись, ребята, пороть вас не собираюсь, только обезоружу и зафиксирую.

Обиженные бойцы шеренгой двинулись на наглого одиночку, но казак бросился в сторону, заставив сменить направление атаки. Матвей сумел перестроить атакующих его бойцов в колонну. Первым двигался, выставив перед собой штык, коренастый Нечипоренко, а рослый верзила грозил тесаком, выглядывая из–за его спины. Дальнейшие события произошли настолько стремительно, что их ход майор сумел проанализировать уже только после окончания короткой схватки, и то разобрался не во всех деталях.

Матвей, шагом в сторону, ушёл с линии атаки, одновременно отбивая натянутым ремнём штык винтовки. Затем казак, пропустив мимо штык, ловко ухватил конец ствола винтовки и потянул её дальше по ходу атаки, тем самым используя напор бойца для вывода его из равновесия. Потом, ударом правого кулака, Матвей сбил ладонь бойца с цевья винтовки, а затем сам ухватился правой же рукой ближе к затвору. Получив в руки рычаг и точку опоры, казак легко вывернул ложе винтовки из второй ладони бойца и ударом приклада в грудь опрокинул его на спину.

Перевернув винтовку штыком вниз, казак резко вонзил длинное гранёное жало в… шею! поверженного наземь бойца. Во всяком случае, так показалось наблюдателям со стороны. А, как потом выяснилось, стальное жало прошло впритирку с шеей, насквозь пробив воротник гимнастёрки и на всю длину вонзившись в асфальтное покрытие двора.

Пока второй агрессор замер с выставленной вперёд «парагвайкой» и отвисшей челюстью, казак вновь подхватил правой ладонью свободный конец ремня и, резво шагнув вперёд, захватил широкой петлёй запястье бойца. Резко дёрнув концы захлестнувшего руку с оружием ремня, Матвей стягивающей петлёй, проскользнувшей под свободный край длинной рукоятки, вырвал клинок из ладони бойца. А уж ухватиться за выставленную кисть растерявшегося верзилы, завернуть ему руку за спину и ударом ступнёй под колено уложить мордой на асфальт — для мастера дело пары секунд. Чуть дольше Матвею пришлось повозиться, чтобы вывернуть упирающемуся верзиле вторую руку за спину, затем, пропустив изгиб ремня сквозь пряжку, изготовить двойную петлю и, накинув на запястья пленника, туго затянуть удавку.

— Я так поразмыслил, командир, что одного «языка» будет вполне достаточно, — поднимая на ноги связанного пленного, доложил майору казак–пластун.

В это время первый «убитый» боец оправился от потрясения и пытался отлепиться от асфальта. Крепыш ухватился обеими руками за ствол винтовки и, от натуги выгибая спину, дёргался, словно пришпиленный булавкой к альбомному листу навозный жук. Однако гранёный штык прибил воротник гимнастёрки к асфальту намертво.

— Крепко штык всадил, расшатать не удастся, — покачав головой, даже не стал пытаться освободить подчинённого майор. — Развяжи Трофимова, пусть лом с пожарного щита возьмёт. А ты, Нечипоренко, прекращай зря дёргаться, расстегни гимнастёрку и выползай, как змея из старой шкуры.

Матвей победно улыбнулся и снял путы с рук бойца.

— Пристрелил бы, контру, — уже отойдя подальше, оглянулся освобождённый пленник.

— А коли так, что бы ты, казак, сделал? — с прищуром глянул на Матвея, убирающего за спину свою острую «парагвайку», НКВДшник.

Вместо ответа, Матвей резко выхватил смертоносный клинок и, неуловимо быстрым взмахом, метнул в потенциального врага.

Промелькнув стальной молнией в воздухе, клинок с хищным звуком, вибрируя, впился в тело деревянной электроопоры за спиной бойца. Расстояние до выбранной цели было больше полутора десятков метров, а бросок столь силён, что поспешно отступивший верзила не смог, походя, вытащить глубоко застрявшее лезвие и решил, что с пожарного щита придётся ещё прихватить и топор.

— Да ты монстр! — подошёл ближе посмотреть на чудо майор, но пробовать силы не решился.

— Виноват, волнуюсь, чуток перестарался, — смущённо склонил голову парагвайский атлет и, подойдя к клинку, начал пыхтеть и показно напрягать мышцы, медленно раскачивая клинок в древесине.

Однако капель пота и набухших вен на лбу странного парагвайца опытный НКВДшник не заметил, как до этого не услышал за спиной приближающихся шагов казака–призрака. Странствующий рыцарь был полон тайн, а на завтра назначена война, и разбираться с загадками уже некогда — Советскому Союзу теперь любой союзник пригодится.

— Парагваец, это ты вовремя к нам попал, — внимательно глядя в глаза юноше, похлопал рыцаря по плечу майор НКВД.

— Я знаю, — спокойно выдержал острый взгляд Матвей. — Пришёл черёд нашей войны.

Глава 5 Кадет

Глава 5. Кадет

После демонстрации силы, Матвею выдали красноармейскую книжку, приставили сопровождающего и отправили в воинскую часть, расположенную за городской чертой. Сопровождал новобранца хмурый, пока ещё не разжалованный, старший лейтенант Гусев. Его безмятежная служба в военкомате нежданно окончилась, он самолично выписал себе направление в строевую часть, подписал у начальника и заверил гербовой печатью. Выходные дни ему ещё можно было походить со своими парами «кубарей» на петлицах, а в понедельник состоится заседание дисциплинарной комиссии, где его за утерю бдительности и передачу в чужие руки личного оружия понизят в звании. Во всяком случае, суровый майор НКВД обещал, что всё обойдётся именно такими мягкими мерами.

В штабе воинской части настороженно встретили проштрафившегося лейтенанта. Командиру стрелкового батальона, майору Богданову, не хотелось менять надёжного строевого лейтенанта на «бумажного» командира взвода по протекции. Однако полковой «особист» не рекомендовал комбату перечить настоятельной телефонной просьбе из органов НКВД. Всё внимание командования было приковано к лейтенанту Гусеву, а на конвоируемого им рослого новобранца поначалу махнули рукой, поручив его заботам опытного старшины.

Матвею наголо остригли машинкой голову, сводили в баню, выдали со склада новенькое обмундирование и поставили на продовольственное довольствие. И так как он прибыл не в составе отряда новобранцев, то временно выпал из коллектива.

— Ну что, боец, подкрепился? — зашёл в пустующую столовую старшина, которому поручили обустроить новобранца.

— Так точно, товарищ старшина! — встав по стойке смирно, отрапортовал бравый воин.

Пожилой старшина удивлённо покрутил пальцами кончики усов, осмотрел со всех сторон чудо преображения гражданского субъекта в вышколенного солдата и не нашёл даже к чему придраться.