Наследник

— Но ведь в этом деле не все зависит от нас, — сказал Дружинин. — Не мешало бы подтолкнуть

"хозяйство" Устинова.

— Частицу "но", Георгий Николаевич, забудьте здесь и не вздумайте произносить там. Никаких

"но" для нас не существует, если речь идет о задании ГКО. А там, у товарища Сталина, думайте, что

говорите и наперед батьки в пекло не лезьте... Иногда лучше промолчать. В случае чего, я помогу. .

Трудности есть, но жаловаться нам не к лицу. Ясно?

— Понятно!

— Вопрос ясен!

— Будем на высоте! — в три голоса ответили директора.

Все они были очень взволнованны предстоящей встречей и отлично понимали, что и самого

наркома надо подбодрить.

— И никаких бумаг! — предупредил он. — Все должно быть здесь, — и он постучал пальцем по

лбу.

В Кремль они поехали на машине наркома. В дороге никто не проронил ни слова, каждый старался

представить себе, что их там ожидает. Нарком имел постоянный пропуск в Кремль, остальным

пропуска были заказаны заранее. Дружинин давно здесь не бывал и потому, проходя по территории

Кремля до здания Совнаркома, внимательно приглядывался: "Все, как и до войны, — с

удовлетворением подумал он, — также державен и величествен, а коммуфляжи на стенах и асфальте

и краска на куполах делают его лишь суровей и сосредоточенней".

Он вдруг поймал себя на мысли, что Кремль сейчас похож на русского богатыря в боевом шлеме и

стальной кольчуге, готового к жестокой битве с чужеземным захватчиком...

Но вот они уже поднимаются по широкой полукруглой мраморной лестнице Совнаркома на второй

этаж и предъявляют в очередной раз пропуска дежурным офицерам службы госбезопасности. После

тщательного осмотра пропусков их пропускают в длинный коридор, ведущий в святая святых Кремля

— помещения, где обитает товарищ Сталин. Кабинет-приемная Александра Поскребышева,

многолетнего помощника Генсека, недавно возведенного в генералы, был обставлен в строгом

кремлевском стиле — стены облицованы под дуб, массивный стол под зеленым сукном, коричневые

кожаные кресла возле него и стулья вдоль стен, обитые кожей такого же цвета. Поскребышев, не

вставая с кресла, поздоровался, взглянул на часы и сказал, что придется немного обождать. Вскоре из

кабинета Сталина появился чем-то озабоченный Каганович, облаченный в мундир железнодорожного

наркома. Слегка кивнув головой в сторону присутствующих, он быстро прошел мимо и вышел из

комнаты. Поскребышев поднялся из-за стола и пригласил следовать за ним. В смежной комнате, где

располагалась личная охрана Сталина, вошедших зорко «обшарили» глазами, поинтересовались, нет

ли у них, случайно, какого-либо оружия, а одного из директоров вежливо попросили не утруждать

себя лишней ношей и оставить у них свою папку-планшет. Услышав это, министр строго посмотрел

на виновника и укоризненно покачал головой:

— Я же предупреждал... Черт знает что...

Только после этого генерал охраны приоткрыл первую и вторую массивные двери кабинета

Сталина. Они увидели Сталина, стоящего у стола и читающего какую-то бумагу. Бросив взгляд на

вошедших, он кивнул им головой, то ли здороваясь, то ли приглашая войти. Пройдя пару шагов от

двери, нарком остановился и сделал рукой знак остальным остановиться рядом и пристроиться к

нему. Тем временем, Сталин закончил чтение, отложил бумагу, неслышно ступая по высокому ворсу

алой ковровой дорожки, неторопливо вышел на середину кабинета и без всяких предисловий

обратился к наркому:

— Как обстоит дело с выпуском новой продукции и как его можно ускорить?

— Изготовление первой опытной партии, товарищ Сталин, идет полным ходом и по

утвержденному графику, — ответил нарком. — Что же касается нового срока... — он нахмурил лоб и

сдвинул брови, подыскивая нужные слова, — то здесь надо все подсчитать. Сию минуту я не

рискую...

— А что скажете Вы? — Сталин перевел взгляд на директора завода, стоящего по правую руку от

наркома.

Директор расправил плечи и с воодушевлением ответил:

— Дорогой товарищ Сталин! Всенародный лозунг: "За Родину! За ... (Дружинин мгновенно

покрылся краской: "Неужели скажет "За Сталина"?!) — Победу!" для нас также священен, как и для

бойцов Красной Армии! Конечно мы выполним Ваше ...

Дружинин вытер платком взмокший лоб. Сталин поморщился и перебил его:

— Зачем говорить лозунги?! Я лозунги сам умею говорить!

И обратился к Дружинину:

— А что скажите Вы, товарищ Дружинин? Скажите свое мнение пока Ваш нарком размышляет.

Он погладил ус и сощурил глаза:

— Ваш нарком хороший человек, но Ваш нарком хитрый человек. Вы знаете, о чем он сейчас

думает? Он думает о том, как бы не продешевить... — Сталин взглянул на наркома, выдержал паузу и

опять обратился к Дружинину: — Так что Вы мне скажете на сей счет?

Дружинин никогда не думал, что Сталин знает и помнит его фамилию, но это придало ему

уверенность и он, волнуясь меньше, чем ожидал, ответил:

— Я считаю, товарищ Сталин, что выражу наше общее мнение, если скажу, что сегодня мы,

оборонщики, должны меньше просить, а больше производить.

— Умные речи приятно слышать, — проговорил Сталин, — не правда ли, товарищ нарком?

— Это наша принципиальная позиция, товарищ Сталин, — сказал нарком, — но для точного

ответа необходимо взвесить все возможности. Я буду готов доложить Вам сегодня к двадцати трем

часам.

— Хорошо, — кивнул головой Сталин. — Это уже деловой разговор.

Потом он говорил о том, что разгром немцев под Москвой и продолжающееся зимнее наступление

Красной Армии потребовали больших людских и материальных потерь.

— Не надо думать, — говорил он, прохаживаясь по кабинету, — что Красная Армия побеждает без