Наследник

выбирать свой новый НП. В последний момент к нему на огневой позиции подошла Ирина, встала по

стойке "смирно", взяла под козырек и громко сказала:

— Разрешите обратиться, товарищ гвардии старший лейтенант!

Виктор посмотрел на нее и невольно улыбнулся. У нее была бравая выправка заправского

строевика. Талия туго перетянута ремнем, пилотка чуть надвинута на правую бровь, ресницы и губы

Ирины были слегка подкрашены... " Обращайтесь,... Ирина, — сказал он не по уставу. . — Возьмите

меня с собой, товарищ командир, — сказала она, опуская руку от виска и сразу становясь не

связисткой Смирновой, а обычной красивой девушкой, немножко смущенной своим поступком.

Виктор посмотрел ей в глаза, подумал: "Не надо бы ей туда..., но нельзя и не взять... Так просят раз в

жизни".

— Хорошо, Ирина, — тихо сказал он. — Собирайся!

Она радостно прижала руку к груди:

— Ой, спасибо...

Но тут же опять встала по стойке "смирно", поправила на плече ремень автомата:

— Слушаюсь!

— Медведенко, — сказал Виктор, — помоги, возьми у нее рацию.

Они ушли втроем — командир батареи Виктор Дружинин, ординарец Медведенко и радистка

Ирина Смирнова.

* * *

Временный наблюдательный пункт был выбран в бывших вражеских окопах. Оттуда был хороший

обзор. Виктор быстро определил по карте координаты своего НП, батареи и стал наблюдать в бинокль

за немцами.

Его внимание привлекло двухэтажное кирпичное здание на территории бывшего совхоза. Он

заметил, что в окне чердака то и дело появлялись мгновенные зеркальные блики. "Наблюдатель", —

решил Виктор и открыл по зданию огонь батареи. Ирина четко и быстро передавала его команды.

Снаряды начали рваться вблизи фермы.» Наконец, три снаряда, один за другим, угодили точно в цель.

Крыша фермы осела и рухнула. Порядок", — прошептал Виктор. Продолжая наблюдение, он вдруг

заметил, что впереди, метрах в ста от НП, ползут цепью немцы. Их было примерно полсотни. "Куда

они? — подумал Виктор. — Ведь меня-то они видеть не могут". Но рассмотрев пристально

ближайшую местность он понял, что они хотят оседлать проселочную дорогу. "Надо их накрыть" —

решил он. Но тут же подумал: "А ведь это будет почти огонь на себя! Он еще и еще раз прикинул

расстояние. Подумал: Да, это почти по себе, но где наша не пропадала!" Негромко приказал:

— Медведенко, Ирина — в блиндаж!

Медведенко удивленно взглянул на командира, а Ирина спросила:

— Как в блиндаж? Зачем?!

Виктор строго посмотрел на них:

— Выполняйте приказание! Быстро!

Ирина испуганно прошептала:

— Но... почему?

Виктор, наблюдая в бинокль, не оглядываясь, прошептал:

— Быстро в блиндаж!

Медведенко понял, что спорить бессмысленно, схватил Ирину за руку и потащил в блиндаж.

Виктор же, выхватив на ходу у нее из рук радиопередатчик, крикнул:

— Быстрее!

Через несколько секунд он уже сам передавал команды на батарею. Снаряды стали ложиться

совсем рядом: справа, слева, спереди, сзади. В воздухе, вперемежку с дымом, висела земляная и

снежная пыль, воняло гарью и порохом. Во рту Виктор чувствовал привкус свинца...

Передавая очередную команду, он заметил рядом с собой Медведенко:

— Ты зачем?!

Медведенко промолчал, а Виктор тут же забыл о нем. Корректируя огонь, он видел, как его

снаряды поражают врага, видел, как заметались немцы и поползли назад, оставляя убитых и волоча

раненых, видел, как офицер с пистолетом в руках что-то кричал, а потом вдруг, беспорядочно

взмахнув руками, рухнул на снег. И в это же мгновенье перед глазами Виктора вспыхнул огненный

фонтан, он был оглушен горячим ударом в голову. Земной шар вздрогнул и остановился. А Виктор

продолжал лететь в бездонную пропасть своего окопа...

Этим же снарядом был убит сержант Медведенко.

* * *

Ирина с огромным трудом тащила Виктора на плащпалатке в ближайший овражек. Он приоткрыл

глаза, увидел высокое голубое небо, потом оно расплылось в огненное пятно с дрожащими языками

пламени... Он опять потерял сознание. Иногда он ощущал на своем лице жестковатые, теплые

прикосновения. Это были обветренные губы Ирины. Целуя его, она, задыхаясь от усталости и

волнения, шептала:

— Родненький, Витенька... не умирай... пожалуйста... не надо... я же тебя... спасу. . Родненький...

От толчков по кочкам и рытвинам, от ее поцелуев, он то приходил в себя, то опять терял сознание..

Когда их увидели санитары, Виктор был в глубоком беспамятстве... а Ирина сидела рядом на снегу,

бессильно уронив голову.

* * *

Виктор Дружинин был тяжело ранен в голову. Несколько суток находился без сознания. Очнулся

на операционном столе во фронтовом госпитале, куда был доставлен на санитарном "У-2". Операция

была сложной. После нее ему долго не разрешали даже садиться на койке. Почти два месяца никто не

получал от него писем. Лишь одно короткое Письмо матери о том, что "жив и здоров", он

продиктовал дежурной медсестре, которая назвалась москвичкой, хотя была родом из Воронежа и

никогда не видела Москвы. Но она знала, что такое встреча земляков на войне, а тем более в

госпитале и ей очень захотелось, чтобы у симпатичного раненого старшего лейтенанта стало легче на

душе...

Вскоре Виктор получил целую гору писем. Из писем фронтовых друзей он узнал, что его

представили к ордену Красного Знамени, но где-то в штабах поскупились и он был награжден

орденом Отечественной войны первой степени.

Среди этих писем было и письмо от Ирины. Она писала, что всегда помнит своего любимого