Насты

– Пришел наш час!.. Мы требуем отставки всей власти Кремля!.. Никаких переговоров, никаких компромиссов!

Внизу Данил, Грекор, Гаврик и другие из наиболее подготовленных закричали дружно:

– Долой власть!

– Долой!

– Пусть уходят, пока могут!

– Пусть валят сейчас же!

– На виселицу гадов!

Со всех сторон радостно и так восторженно грозно заорали, что голоса моей дружины потонули в общем реве.

– Они уже сомкнули ряды, – крикнул я и указал на приближающуюся стену из омоновских щитов, – так сомнем же и мы! И покажем, что любовь к свободе ценим выше огрызков со стола кремлевской власти!.. Ура!

В ответ раздалось мощное звериное «Ура!», и вся масса, не дожидаясь, когда нас начнут вытеснять, двинулась навстречу.

Я с волнением наблюдал сверху, власти снова недооценили нас, либо страшатся применять, как все это называют, чрезмерную силу.

– Никакого гринда! – заорал я вдогонку. – Никакого фарма!.. Пропэкашим себе дорогу к свободе!.. За Люську и Маринку!

Омоновцы, сдвинув щиты, надвигаются мощно и грозно. Возможно, они и чувствуют себя такими, здоровенные бугаи в бронежилетах и в тяжелом снаряжении, морды укрыты щитками, не разглядеть, только отблеск, как на металле, неспешно, но всего лишь сами не хотят нарываться, иначе могут и по хлебалу отхватить, как ни закрывай его шлемом с прозрачным забралом.

– Вперед! – заорал я. – Нас больше! Мы – лучше!

Парни опускали толстые края вязаных шапочек, скрученные колбасками, как раз закрыли лица, оставив дыры только для глаз и рта, теперь никакие камеры не отследят, кто и что будет делать.

Омоновцы, как и власть, за зиму поуспокоились, разжирели, и когда толпа начала нажимать, сперва подались, потом начали отбиваться дубинками, однако наши парни, к изумлению омоновцев, двойную цепь прорвали, как гнилую тряпку.

Некоторые остались месить этих тупарей и срывать с них каски, после чего один удар бейсбольной битой в голову любого отправляет в отключку, другие после прорыва понеслись с радостным ревом через площадь к ментам, перекуривающим у автобусов. Налетели, смяли, громко зазвенели и посыпались стекла автобусов.

Ярко полыхнул зловеще-красным огонь, это кто-то ухитрился забросить в открытые двери бутылку с коктейлем Молотова.

С другой стороны площади к полиции подоспело подкрепление, но толпа крепких ребят, забрасывая полицию булыжниками, кирпичами и бутылками с зажигательной смесью, дружно скандировала:

– Убийцы!

– Убийцы!

– Убийцы!

Снимали, правда, и залитые кровью лица омоновцев, но это, естественно, не для размещения в оппозиционной печати, а для собственного удовольствия. В печать пойдут снимки только с залитыми красным лицами женщин, а там не всяк различит, фотошоп, клюквенный сок или предменструальный синдром.

По асфальту стремительно пробежала оранжевая змея с рыжим косматым гребнем, словно воспламенился ручеек бензина. То ли бутылку с коктейлем Молотова метнули так, что она покатилась, разбрызгивая струи, то ли самодельная бумажная ракета на дизельном топливе, если такие существуют…

Примчались двое полицаев с ранцевыми огнетушителями. Красиво и слаженно направили с ходу пенные струи под большим давлением, сбивая огонь и обволакивая его собственными продуктами горения, как написано в инструкции. Наяву выглядит очень эффектно, но только с огнетушителями не поспеют везде, дураки, куда проникнут наши ребята с такими бутылками и зажигалками.

Я с мегафоном в руке и в окружении крепких парней руководил перестроениями наших ударных отрядов. Трижды ко мне пытались проскочить какие-то молодцы, замаскированные под фанатов футбола, но их всякий раз перехватывали и так хренячили бейсбольными битами, что смотреть любо-дорого.

Когда их по лужам крови свои же уволокли за руки-ноги, Данил сказал счастливо:

– Когда наконец-то выпишут из больниц…

– После сросшихся переломов, – уточнил Грекор, – на вторую попытку не пойдут точно.

– Не пойдут, – подтвердил Данил. – И вообще, наверное, сами погоны снимут. И от премий за вредную работу откажутся.

– Это не менты, – возразил Грекор.

– А кто?

– От системной оппозиции, – сказал он. – Мы у них с каждым днем перехватываем электорат.

– Или от внесистемной, – сказал Зяма. – Многие завидуют нашему стремительному росту. Рынок, детка!.. Что скажешь, бугор?

Я ответил, продолжая с возвышения смотреть поверх голов:

– Главное, жалобы не настрочат. Иначе им бы пришлось раскрыть и свои имена. А то и звания.

Попытка выстроить палаточный городок сорвалась в самом начале: полиция на этот раз была начеку, и едва прибыла первая машина с палатками, как сразу же ее задержали, погрузили на эвакуатор и отправили на штрафстоянку до выяснения.

На обратном пути Грекор со своей группой сумел разгромить стройплощадку, сломать забор вокруг хоккейного поля во дворе, где летом играют в футбол и баскетбол, а еще вывернули с корнем обе вышки с баскетбольными кольцами, кроме того, подожгли мусор во всех баках микрорайона и устроили дымовую завесу из подожженных автомобильных покрышек, которыми перегородили улицу.

Мы возвращались почти в полном составе комитета, я развивал идею, что пришла по дороге:

– Нужно как-то исхитриться всех заключенных в тюрьмах и лагерях объявить узниками совести!

Зяма спросил опасливо:

– А если их посадили за кражи, изнасилования малолетних или убийства?

– При справедливом строе не посадили бы, – отрезал я. – Они бы и не воровали и не грабили в благополучном обществе!.. Потому мы должны!

Зяма оживился, глазки заблестели, сказал бодро:

– А что, русская интеллигенция к этому внутренне готова!..

– Судя по «Срани Господней», – подтвердил Валентин, – еще как готова. Ненависть к любой власти у них такая, что готовы поддержать кого угодно, только бы сражался с нею!

С утра я велел послать телеграмму президенту Коко Гамесу, который экспроприировал все иностранные компании в стране. «Грабь награбленное!» – это самый привлекательный лозунг, ибо при нем можно не только грабить, но и ломать, крушить, бить и даже поджигать.

Валентину, как самому сведущему, я поручил разработать программу движения за отмену авторских прав, что гнусно и дико ущемляют потребителя. А так как никто отменять авторские права не собирается, мы будем всячески поддерживать свободный обмен файлами, свободное копирование и распространение, что привлечет дополнительные симпатии огромного числа молодежи.

Весь день с утра до вечера на всех каналах озвучиваются мнения всяких деятелей по поводу манифестаций и беспорядков, причем интервью берут с равным энтузиазмом у политика, экономиста, крупного ученого, а также Ани Межелайтис, чемпиона по боям без правил и порнозвезды Коко Куку, причисляя их тоже, как я понял, к гигантам мысли.

Через неделю стало известно, что активистам оппозиционных движений грозят крупные штрафы, некоторые получили по десять суток ареста, двое – восемь, а один отделался тремя. Всех через пару дней выпустят из изоляторов.