Настя
Шрифт:
А вот этого нам не надо… Маленков, говорят, под каблуком на цыпочках по дому ходит… Не согласный я…
— Вы про флот, как я поняла по комментарию Тевосяна, довольно интересно говорили, — она приглашает сесть рядом на место ушедшего в курилку супруга, — А в моей сфере что будет через десять лет, можете мне рассказать?
— Появятся полупроводниковые приборы, диоды, транзисторы. Вон из-за границы тразитроны нам предлагают выпускать. Представляете Валерия… Алексеевна, радиоприёмник на транзитронах Матаре поместится в маленькую сумочку Вашей дочери, а программируемая ЭВМ типа немецкой Z4 (она удивлённо кивает, мол знаю) через десять лет будет высчитывать траекторию космических кораблей… Да много чего ещё будет высчитывать. Представляете как это изменит жизнь человечества.
— Представляю, — глаза строгой женщины
Девушка предстаёт перед спрашивающей матерью и шепчет свои ответы ей в ухо, смущённо разводя руками передо мной.
— Что-что? Куда ты завтра собралась? В дом моделей? Со Збарским не разрешаю и точка! Про него такое рассказывают… Что он склоняет девушек… Что? Хочешь склоняться? Хм… Дома поговорим… С Юрой пойдёшь без Збарского? Ну… Ладно… Юрий, моя дочь весьма взбалмошная особа, но Вам я доверяю. Приведите её домой не поздно, хорошо?
— Так точно, Валерия Алексеевна.
— Пошли танцевать… — хватает меня за руку «круглолицая пышечка» Воля, и добавляет хихикая, — Склонитель!
Во время танца рассказывает, что мама познакомилась с папой на Туркестанском фронте. И, что когда она училась в институте, то стала парторгом института. Такой вот Павка Корчагин в юбке…
Вот, блин вляпался, по самые уши. Она же не отвяжется от меня пока… Пока не получит желаемое. А у нас лучший исполнитель желаний женщин кто? Правильно, Серёга Амосов. Вот завтра на пробежке и попрошу его в дом моделей сходить… Уф! Нужно убегать от неё в курилку, а то вцепилась… Компрометирует.
Захожу в курительную комнату. Тут идёт дискуссия про освоение территорий Сибири и Крайнего Севера. Прямо заседание Совета Министров, а я типа министр без портфеля…
Становлюсь сбоку к стеночке, чтобы не отсвечивать. А тут похоже рулит Лаврентий Павлович… Он говорит, говорит, а другие ему коротко отвечают. Даже Маленков, которого я записал в послесталинские лидеры.
Товарищ Берия посетовал на то, что труд заключённых на Крайнем Севере и в Сибири обходится государству дороже труда вольнонаемных. Да и производительность, несмотря на обещанное заключённым УДО — ниже плинтуса. Нужно привлекать в Сибирь и на Север идейных комсомольцев и желающих заработать. Эти не будут перекуры устраивать как только охрана отвернётся…
— Не все эти стройки так уж нужны стране. — Эмоционально продолжает всесильный маршал, явно задетый за живое булганинским «И что же ты предлагаешь?». — Вон, Никита, Туркменский канал зарубил. Да там с самого начала было понятно — не по Сеньке шапка. Там отдача минимальная при колоссальных вложениях… Железная дорога до Игарки тоже потребует больших средств на ремонт и обслуживание, но там хоть есть надежда на то, что по ней в центр будут возить добытое сырьё… А туннель на Сахалин? Это же не метро построить. Там такие вложения нужны будут, да и район сейсмически опасный… И да, я сторонник образования конфедерации. Пусть не сразу — лет через двадцать-тридцать наши республики бы зажили самостоятельной жизнью. Общая армия, внешняя политика. Общий рынок и промышленная кооперация — и всё. У таджиков и прибалтов разный менталитет. Нельзя скрещивать коршуна с селёдкой — ничего хорошего не выйдет. То же самое в Европе — мы получили подконтрольные территории. Но, друзьями мы не стали… Освободители для них мы только на бумаге. Чтобы всё у них восстановить и вписать в нашу экономику нужны колоссальные средства и десятилетия. А у нас люди в бараках и землянках живут в чудовищных условиях. Мы даже не можем себе позволить бесплатных обедов для детей в садах и школах. Деньги идут на великие стройки, некоторые из которых никакой выгоды нам не принесут и на восстановление у европейских друзей, которые держат в кармане камень на нас. Так давайте повесим хомут восстановления Восточной Европы на Запад… А у них за это возьмёт так нужные нам для наших людей товары и новые технологии для промышленности…
— Валерия Алексеевна, — обращается Лаврентий Павлович к закурившей даме, — Вы, я слышал, со спортсменом (кивает на меня) что-то про вычислительные машины говорили…
— Представляете, товарищи, — стряхивая
пепел, говорит директорша, — Этот юноша говорит, что скоро радиоприёмник можно будет носить в кармане… Говорит, западные дельцы-учёные предлагают выпускать… (смотрит на меня)— Транзитроны, — говорю, привлекая внимание к своей особе и поёживаюсь…
— Транзитроны, — повторяет жена Маленкова, — наверняка они захотят очень крупную сумму в валюте. Крупную по их капиталистическим меркам. Если наладить производство этих карманных приёмников у нас… То все затраты с лихвой вернуться через пару лет массового выпуска. А то, что наша страна будет лидером в этом деле — поднимет авторитет Советского Союза в глазах всего мира ещё выше.
Булганин-старший что-то записывает себе в блокнот и спрашивает меня:
— Вы, товарищ Жаров, сможете завтра часикам к десяти прибыть в мою приёмную. У меня как раз совещание закончится.
— В Совет Министров? — удивлённо переспрашиваю я, и к чему то добавляю, — Товарищ Маршал?
Народ заулыбался моей растерянности. Вспомнили, наверное своё первое посещение Министерства или Кремля, а может ещё что…
— В Совет Министров, — подтверждает Булганин, и обращаясь к Берии, — Лаврентий, заменить заключённых на дальних стройках просто некем пока. Может переводить их в вольнонаёмные с подписанием договора на работу на несколько лет? Товарищи, как вам мой вариант?
— Я за, — поддерживает Каганович, и вносит своё предложение, — Товарищи, я уже устал предлагать переименование метрополитена моего имени. Давайте уже присвоим ему имя Владимира Ильича Ленина и снимем этом вопрос с повестки дня. И ещё. Давайте рассмотрим вопрос о пенсиях по старости для всех наших граждан…
— Хорошо, Лазарь, перед съездом и решим, а сейчас напряжённо в мире, — продолжает неофициальное заседание Совета Министров товарищ Маленков, — В ответ на наше заявление о недопустимости применения атомного оружия, американцы как с цепи сорвались. Макартур раздаёт заявления, что сотрёт в порошок корейских коммунистов, если через месяц не уйдут на Север. Президент США хоть его и одёргивает и даже грозится снять со всех постов, но американцы перебрасывают в Европу дальние бомбардировщики и в Средиземное море пошла американская эскадра с авианосцами. Они заявляют, что защитят Европу от наших ударов. А Европа прекратила отгрузку войск и техники в Корею. Видимо, дошло, что если что, то они первыми получат ответку… А наши испытания на Новой Земле, их окончательно протрезвили…
— А давайте, не про работу, — предлагает Ворошилов, — Лавр, ты много всяких историй знаешь… Расскажи, что нибудь забавное…
— Вот, недавно со мной в Челябинске было, — вставая с кресла говорит, всесильный Берия, — Приехали мы с Борисом Музруковым на спецобъект. Я всю задницу по дороге отбил, думаю хоть высплюсь нормально. Так подо мной сетчатая кровать развалилась без всяких там дамских перегрузок… (смех присутствующих). А утром сажусь в машину, а плаща то и нету — свистнули… Под носом у охраны зэка свистнули мой боевой потрёпанный плащ. И никого за это не посадили… Некогда было разбираться, нужно было дело делать…
Отсмеявшийся Маленков заметил:
— И правильно. Хватит уже сажать за всякую ерунду.
Ага-ага. А «ленинградцы», «евреи» и «врачи» типа не считаются… Хотя… Может я чего-то не знаю…
По услышанному ранее разговору мне было ясно кого Сталин готовит на своё место. Заседания Политбюро в кабинете вождя в его отсутствие всегда проводил Маленков.
— А где Сабуров? — спрашивает сталинский преемник у Косыгина.
— Поехал в Горький принимать новую радиолокационную станцию, — отвечает Алексей Николаевич и следует за всей «могучей кучкой» в банкетный зал.
Лёва Булганин, подошедший ко мне во время разговора, заметил:
— Был я на испытаниях этой станции. Вещь! И видит далеко и самолётный запросчик есть. А новая «Унжа» и вовсе все вопросы с перехватом решит. Всю страну поясами ПВО покроем.
Я вспомнил, как там в «партизанах» проходил подготовку на базе батальона радиотехнических войск. Станция П-80, как сейчас помню. Другие дальномеры и высотомеры, дизеля в капонирах и двухуровневый подземный техпост с индикаторами и планшетистками. Всё это пронеслось галопом в голове, но я понимал, что уже и так дал пищу «солдатам Дзержинского» на предмет поколоть меня укольчиками в укромном месте, чтобы я всё выложил на блюдечко с голубой каёмочкой.