Настя
Шрифт:
Ну куда ж без Железного Шурика. Нужно в ЦК ВЛКСМ зайти. Вычеркнуть Ингу, а записать Машу. И раз уж Шелепин так лёгок на подъём — подкинуть ему идею «Золотой шайбы». Помню, что Третьяк с Мальцевым и Крутов с Фетисовым пришли в большой спорт из этого детского турнира.
Пока шёл к театру-киноактёра (Лифанова просила прийти) увидел, как народ гурьбой валил на какую-то фабрику. В перестройку много говорили о сталинских репрессиях. Да, это было. Можно трактовать по разному, но было… А вот в девяностые наша новая буржуазия в борьбе со своим, как считалось, заклятым врагом — пролетариатом, тоже провела репрессии, только «тихие». Закрывая заводы и фабрики по всей стране, типа той что я только что видел, новая буржуазия перекрывала трудящимся кислород и подавляла волю к борьбе. Какие на хрен забастовки? На улицах
Перед входом в Театр киноактёра, шедший впереди меня инвалид, вдруг как подбитый самолёт потянул вправо, и с размаху угодил в лужу. Изрядно извозившись, он уставился на мою протянутую руку, и сказал:
— Да пошёл ты…
Но, присмотревшись к орденской планке, сфокусировал на мне пьяный взгляд.
— За Берлин? — кивнул на мою грудь фронтовик.
— Рига.
— Ясно, что не Москва. Молодой больно, — протянул инвалид, вылезая на тротуар и стуча деревянной ногой, — А у меня за Будапешт. Спасибо, браток… Я вот домой вернулся, а дома и нету. Жена, детишки… Нету…
Он сел на асфальт и заплакал, размазывая грязь по небритым щекам.
А что-то я не слышу по радио «Враги сожгли родную хату»? Не сочинили ещё? Или под запретом?
В театре Маргарита Лифанова сообщает последние новости. Партийная комиссия во главе с товарищем Сусловым одобрила к прокату в 1951 году тринадцать фильмов. Съёмку десяти лент отложили для доработки сценария.
— «Ленфильмовские» «Тигры на льду» тоже зарубили. «Не показана руководящая и направляющая роль партии». У нас — слава богу… Ой. (прикрывает рот) В кассе получи ещё пятьсот рублей как консультант.
Встречаю в коридоре Апсолона с Артмане. Они собираются ехать на «Мосфильм» за костюмами для фильма. Быстренько получаю деньги и сажусь на заднее сидение к Вие. Та весело щебечет рассказы про манекенщиц, про подругу Валентину Яшину, а Андрей периодически косится назад, проверяя, вероятно, не залез ли я старой подруге под юбку.
— Рижане предложили на следующий год у них снять детский фильм, — уведомляет режиссёр, поглядывая на Артмане в новом платье, — Только там нужно, я думаю, чтобы не зарубил Суслов, добавить про толстяков-империалистов, восстание пролетариата и чтобы один из главных героев перековавшись перешёл в наш лагерь из стана врага…
Это он что? Мне про «Три толстяка» рассказывает?
Я вспоминаю танцующую куклу наследника и меня осеняет: " Это же вылитая Вия».
Приехали. Озвучиваю свою идею, и Артмане пошла рядиться в куклу. Выходит в коротком для неё платье. Белые колготки хорошо легли на длинные ноги. Да и грудь! Ух ты!
Внутренний диалог: — Разве у куклы может быть такая грудь? — А у Барби? — Но, ведь мы же не порно собираемся снимать…
Апсолон любуется формами девушки, но отклоняет мою идею. И я его понимаю.
По дороге в общежитие увидел в трамвае артиста Женю Моргунова, проверяющего билеты у пассажиров. Мне тогда на капустнике Юматов рассказал, что он так прикалывается и деньги экономит. Никто его контролёрскую книжку не проверял. А если проверят — скажет, перепутал документы…
— Ваш билет, — говорит мне один из «Трёх толстяков», и узнав, подмигивает…
10 июня 1950 года.
Веду Дашу на новый склад к товарищу Финкеру. Пёс Воротник поначалу облаял, но видя дружеское отношение к нам хозяина, тоже стал бегать вокруг нас и вилять хвостом. Семён Михайлович же вилял им профессионально. Когда завсклад вынес нужное Даше платье, та была готова выложить всю наличность сразу, не торгуясь. Я помешал этому акту неконтролируемой щедрости, и сумел сбить первоначальную цену почти наполовину. Работница телецентра сияла, рассматривая своё отражение в зеркале. Я же, безбожно торгуясь, сумел сторговать почти новый
кожаный портфель и три пары капроновых чулок, что являлось в это время желанным подарком для любой модницы. Даша тоже взяла себе чулки и теперь вовсе не походила на истопницу провинциальной гостиницы.— Тебе бы причёску сделать, да туфли приличные и хоть сейчас под венец, — дёрнул меня чёрт сказать.
Вот, выбирает туфли. Шоперша выгребла все у себя из карманов и у меня сотню заняла. Финкер довольный проведённым гешефтом, узнал что на телецентре многие бы захотели такие платья, закинул удочку в виде бесплатной помады, с обещанием, что подарит ещё, если Даша приведёт своих подруг с телецентра…
Я же по заказу Артмане взял ещё и ей длинные черные чулки для срочного фото в Дом Моделей.
Иду на Белорусский вокзал встречать Шестернёва из Германии. Надеюсь что наш артельный гешефтман окажется не менее удачливым в показе евроновинок, чем удачливый торговый представитель древнего народа.
Поезд прибывает через двадцать минут. Покупаю в киоске «Советский спорт» и смотрю результаты последнего тура. А вот и первые ласточки отзыва игроков из клубов… Обессборенный московский «Локомотив» продул в Ереване 0:5. Тбилисское «Динамо» буксануло во встрече с киевлянами 2:2. «Зенит» и «Крылышки», выиграв свои матчи, оторвались от нас на три очка. В бомбардирской гонке у нас с Коротковым по десять мячей, у Симоняна — девять. А вот и поезд.
Партнёр был весьма доволен поездкой. Производители «Унимогов» были рады продать сотню двигателей и наборы комплектующих деталей в Советский Союз. Министерство закупает всё это на свой счёт и передаёт нам в Павлово в сборочный цех. Так до конца года мы сдаём министерству сотню машин, неплохо на этом заработав и, получив опыт производства лёгкого грузовика. Параллельно доводим к декабрю свой «Унимог» которого я предложил назвать «Бычок».
Шестернёв на свой страх и риск заказал на 1951 год поставку двух партий шариковых ручек Бик Кристалл. Производство начнётся в декабре этого года. Полгода-год задорого поторгуем импортом, а там наши научатся делать дешёвый аналог. Причём Шестернёв изначально запланировал подключить капиталы московских и ленинградских артелей, заинтересованных в продаже и производстве европейских новинок.
Джинсы, больше похожие на ковбойско-заводскую спецодежду, партнёра не впечатлили. Тяжёлые, плотные как брезент они никак не походили на элегантные лёгкие брюки. Но, я помнил фотку Джеймса Дина в джинсе над кроватью брата и был уверен в триумфальном шествии этих штанов по всем сторонам и весям. Во всяком случае у «золотой молодёжи» они будут пользоваться спросом только потому, что все западные шмотки в их представлении — Вещь. В любом случае из десятка образцов я отобрал три отдалённо напоминавшие дефицит 60-70-х. Мешок с фурнитурой был тоже оценен положительно. Начнём в СССР выпуск одежды скотоводов на три десятка лет раньше. Шестернёв покривил нос, но что-то записал в свой ежедневник насчёт заказов в московских и горьковских ателье и на фабрику медных изделий.
С зажигалкой было всё просто. Нужна полная копия с теснением, например, звезды. Здесь главное за счёт объёма производства снизить себестоимость, чтобы вещь стала доступной для простого народа…
На закуску партнёр оставил самое интересное… К нам приедет Адольф Дасслер. Ну, не к нам, а в Москву, но не суть. Он будет предлагать к выпуску свои кроссовки и бутсы по лицензии. Выкуп Шестернёвым права на производство двух тысяч пар немец посчитал заниженным. Этот обувной гений просто не мог представить, что каждый моток промышленной кожи помечен и распределён в министерствах. Так, что пусть встречается с артельщиками — максимум несколько сотен пар в год — вот их предел. На следующий то год они смогут развернуться, но в этом мы первыми снимем сливки. Шестернёв даст задание скупить все свободные запасы кожи на уже выписанных в министерстве складах. Начальство уже дало добро на закупки кожи по письму Спорткомитета подписанному Гранаткиным. Так, что бутсы и кроссовки с уже тремя белыми полосами у нас практически в кармане…