Натуральный обмен

Как тут не запомнишь, если тебе талдычат об этом целый час?

– Запомнил, - вздохнул я.
– Но все равно не понимаю, если вы маг, почему нельзя внести мне все эти знания магически?

– Я уже говорил, - напомнил тот.

– Вы сказали: "нельзя" и закрыли тему, - отпарировал я.

Мельвидор воздел глаза к потолку.

– Вот ведь упрямец... Да потому что голова твоя не грядка, и нельзя в ней копать!
– вдруг взорвался он.
– Хочешь стать растением? Если я вмешаюсь в твои мыслительные процессы, только десять процентов за то, что твой мозг вообще не сгорит!

Он замолчал с таким видом, будто от его крика я должен был поджать хвост и спрятаться под лавку. С чего бы, интересно? Можно подумать, на меня голос никогда не повышали. Что, мне теперь пугаться или орать в ответ?

– Это можно было бы объяснить сразу, - совершенно спокойно заметил я.

– Ужин, - заторопил монах, - уж опаздывать себе Эридан никогда не позволяет.

Мельвидор повернулся ко мне и сделал рукой жест в сторону двери.

– Прошу, ваше высочество, ужин подан, - у него даже тон изменился, стал важным и одновременно каким-то неприятно заискивающим.

Я поморщился:

– И теперь все будут разговаривать со мной вот так?

– Как же!
– ухмыльнулся Леонер.
– От министров не дождешься.

Я не успел уточнить, что он имел в виду, потому что волшебник толкнул меня в спину, вынуждая поторопиться.

– Принц, пора!
– повторил он все тем же противным тоном слуги, обращающегося к господину.

– Да иду я, иду, - огрызнулся я и тут же получил пятерней между лопаток.
– Уй!
– рука у монаха, и правда, оказалась тяжелой.

– А ну выпрямись!
– прошипел Леонер.
– Голову выше, спина прямая, плечи ровные! Мы же репетировали.

– Помню, - простонал я и, наконец, распахнул дверь комнаты, из которой мне до сих пор не позволяли выходить.

Черт, и во что я вляпался?

***

Коридоры замка были темными и отталкивающими. Вместо окон бойницы. На стенах факелы, правда, не зажженные, видимо, помещение освещалось магически. Сыро, пусто и холодно, будто это место необитаемо. Только красная ковровая дорожка на полу как-то не вписывалась в общую мрачную картину.

– И здесь живут люди?
– шепотом ужаснулся я.

– Тише, - шикнул на меня монах, - здесь и у стен есть уши.

Я поежился. Воображение мигом нарисовало кирпич с ушами, уши почему-то получились мохнатыми, и я, не выдержав, усмехнулся. Леонер покосился на меня, однако промолчал, хотя было видно, что не я один сдерживался с трудом.

Эридан, наверное, мазохист. Как можно жить в этой крепости, к тому же являясь ее хозяином? Он же принц, еще не коронован, но уже обладает огромной властью, так почему же он не отдаст приказ перестроить эту уродливую коробку к чертовой матери?

– Осанка, - шепотом напомнил мне Мельвидор. Странно, я всегда считал, что хожу ровно, но за сегодня меня уже дважды обозвали горбатым. Что ж, запомним...

Мы петляли по коридорам минуты три, но мне они показались вечностью. Никогда не наблюдал у себя признаков клаустрофобии, но здесь у меня было такое чувство, что потолок вот-вот рухнет мне на голову.

В конце одного из бесконечных коридоров послышалась тихая музыка. Я сразу узнал скрипку. Мелодия ничем не отличалась от музыки моего мира, просто, на мой взгляд, чересчур заунывная, будто кто-то не до конца прихлопнул комара, и теперь он пищит, не в силах взлететь.

Двери обеденного зала были резными и ярко расписанными, что по стилю совершенно не сочеталось с виденными мной коридорами. Создавалось впечатление, что Эридан отдал приказ переделать только часто используемые помещения, а об остальном замке решил счастливо забыть.

М-да... Все, что я знал об Эридане, это то, что он выглядит точь-в-точь как я и не любит свое королевство. Не густо... Ах да, я знаю о нем еще кое-что: у него нет клаустрофобии, которая теперь началась у меня.

Я задумался о том, что интересно было бы познакомиться со своим двойником, просто из чистого любопытства. Моя точная копия и в то же время совершенно на меня не похожий. Мне вдруг вспомнился вчерашний сон с зеркалом, и мне стало не по себе.

– Его Высочество принц Эридан!
– объявил невесть откуда взявшийся слуга и распахнул передо мной двери, тут же назвав моих спутников: - Его Могущество господин Мельвидор и Его Святейшество господин Леонер!

Меня передернуло. Жить в каменной заплесневелой коробке и проходить через весь этот отвратительный церемониал всякий раз, как только захочешь поесть! Тогда неудивительно, что Эридан не любит Карадену, я бы точно уже ее возненавидел, если бы мне пришлось все это терпеть с самого детства.

Ну вот, я пробыл в этом мире всего несколько часов, и уже понял, что быть принцем не так уж замечательно, как описывается в сказках. По крайней мере, я бы точно свихнулся от такой жизни.

Мы вошли в обеденный зал. Огромный зал с длинным столом. Большая часть стола пустовала, так как в зале находилось человек тридцать, а он был рассчитан на добрую сотню.

Все присутствующие подняли головы, я бегло глянул на министров, расположившихся за столом вместе со своими женами и детьми, потом склонил голову в вежливом кивке-приветствии, как учил меня Мельвидор и, стараясь, сохранять спину ровной, прошествовал к своему месту во главе стола.

Министры провожали меня взглядами до того момента, пока я не опустился на стул. Мне сделалось совершенно жутко, сердце неприятно громко стучало в груди, и в наступившей тишине мне показалось, что этот звук слышен всем. Я глубоко вздохнул, не время паниковать, раз согласился, придется взять себя в руки и потерпеть.

Двери снова отворились, и слуги внесли всевозможные яства, о которых мне перед этим подробно рассказали. Впрочем, еда здесь была самая обычная, ну, то есть, обычная для королевского стола. Разве что омаров не хватало. Наверное, Карадена не имеет выхода к морю...

Официоз немного спал, министры начали переговариваться между собой, а я изображал смирного лося на поводке, как меня и просили Мельвидор с Леонером, и ни во что не вмешивался. По крайней мере, я мог рассмотреть господ министров во всей красе. Когда еще в жизни мне предстоит вот так нос к носу столкнуться с аристократией?

Все одиннадцать министров (Боже, зачем же так много?!) были совершенно непохожими друг на друга, зато их жены напоминали близняшек, у всех пышные платья одного фасона, высокие прически, напудренные лица. Сыновья министров были разных возрастов: самому младшему лет десять, старший примерно мой ровесник. Дочерей оказалось меньше, у них тоже были платья и прически, как у их матерей, только не такие размалеванные лица. Я пробежал взглядом по нескольким девушкам постарше, но ничего интересного для себя не нашел. Не могу сказать, что ни были некрасивыми, некоторые казались очень даже миловидными, но равнодушно-надменные выражения лиц меня отталкивали.