Найденыш

— Не бесись, — сказал Зимородок. — Не хочу тратиться. Мне еще прыгать.

— Ну-ну, — пробурчал Светлогор. — Тогда посторонись.

Зимородок отступил к стене и потянул меня за собой. Светлогор заступил напротив двери, и помахивая лапами своими в воздухе, забубнил что-то на неведомом языке. Бас мага гулко отдавался пол потолком подвала. При неверном свете лампы я разглядел еле заметное дрожание воздуха перед дверью в сокровищницу: прозрачный такой туманец — сразу и не заметишь. Мне показалось, что туман уходит прямо в кирпичную кладку стены. Пока я его разглядывал, странный туман пропал.

— Готово, — пробасил Светлогор. Эхо его голосины запрыгало, ударяясь о стены.

— Отворяй, Ставр, — велел Зимородок.

Старик поставил лампу на пол и загремел ключами. Он раскрыл и снял замки и навалился на дверь плечом. Дверь медленно отошла в сторону. Сокровищница у высокородного была не маленькая: здоровенные лари рядами стояли вдоль стен. Зимородок протащил меня мимо них и остановился у крепкого сундучка, стоящего в одиночестве на ларе. Светлогор и старик дышали нам в спину.

— Постой-ка, — сказал Зимородок и первый раз с того момента, как мы ушли из комнаты, разжал руку отпуская меня.

Лампа горела позади, на сундучок легли наши с магом тени. И в тени я увидел, что сундук окутывает уже знакомая туманная дымка и различил в ней крохотные мерцающие искорки. Над сундучком туман был погуще, чем перед дверью. Зимородок протянул к сундуку правую руку и раскрытой ладонью описал в воздухе круг. Дымка — хлоп! — и пропала, а крышка сундука отскочила с деревянным треском. Я вздрогнул: сухой треск в подвальной гулкой тишине прозвучал оглушительно.

Зимородок наклонился над сундуком и запустил в него руки. Он выпрямился и повернулся ко мне, держа на ладонях резной ларчик. Я подавил вздох. Шутка ли сказать: однажды я разбудил Изделие Исполинов и будил его не раз до последнего дня, но так и удосужился его увидеть. Сам отказался смотреть. Судя по ларцу, в котором оно лежало, Изделие было немногим больше гусиного яйца.

— Возьми, — Зимородок протянул мне ларчик.

Мои руки сами потянулись навстречу. Я крепко ухватил ларец и хотел открыть резную крышку. Но Зимородок сказал:

— Потом откроешь. — Он шагнул ко мне, взял меня за плечо и развернул к дверям сокровищницы.

Светлогор и высокородный смотрели на ларец.

— Я велю седлать лошадей, — сказал старик.

— Не надо. — Зимородок подтолкнул меня к выходу.

Я пошел, крепко прижимая ларец к груди, и слышал ровное биение внутри его резных стенок, а, может быть, это мое сердце так колотилось. Ладонь Зимородка лежала у меня на плече. Маг остановил меня в коридоре сразу за порогом. Впереди была темень подвала со смутно угадывающимися ступенями лестницы, ведущей наверх, позади хлопнула о косяк дверь сокровищницы и зазвенело железо запоров, а над ухом у меня глуховатый голос мага ронял непонятные слова во мрак. И во мраке, повиснув над полом, вспыхнула яркая точка. Свет ее был очень ярок, но не слепил.

Зимородок вытянул руку над моим плечом и снова начал выписывать ладонью круги. Точка стала расти, превращаясь в большой шар голубого цвета. Он рос на глазах и казалось, что в подвале должно было стать светло, как днем, но нет — висящий между полом и потолком шар горел, ничего не освещая. А Зимородок гладил шар, разминал его, и тот был как тесто, под его ладонью. Я присмотрелся и понял, что это никакой не шар, а нечто вроде кольца, затянутого голубыми сполохами — из-за них шаром оно и виделось. Зимородок вытянул его: нижний край кольца коснулся каменных плит пола. Маг умолк и перевел дух, рука его опустилась.

— Пошли, — сказал он и легонько толкнул меня к пламенеющему кольцу.

— Туда? — спросил я, поднимая взгляд на Зимородка.

Он улыбнулся:

— Не бойся. Это просто дверь.

«Просто дверь…», подумал я и пошел к кольцу. За голубыми сполохами, затянувшими тонкий, сияющий обод не было видно не зги. Мне оставалось сделать последний шаг и вступить за обод. Я зажмурился и шагнул в кольцо. И ничего не случилось, только печально загудел колокол, затерянный под сводами огромной пещеры.

Это был не колокол, это была песня, и она сразу же оборвалась — ведь я появился прямо на пустом месте перед поющим гусляром. Он испуганно шарахнулся от меня. Вокруг горели костры, стояли разноцветные палатки, а у костров сидели люди. Много народу, будто на ярмарке: мужики, бабы и детвора бегала между костров. Сидевшие у костров оборачивались, поднимались на ноги и шли ко мне. И у всех у них были одинаковые глаза. Кошачьи глаза. Или змеиные. Яркую зеленую радужку рассекала вертикальная черта зрачка. Баюновы Внуки. Я невольно попятился и навалился спиной на Зимородка, чуть не выронив ларец. Маг поддержал меня, не дав свалиться. Баюновы Внуки окружили нас. Молча. Посверкивая кошачьими глазами.

— ЧЕГО ТЕБЕ НАДОБНО, МАГ?!

Ох, и голос! Не человечий. Аж мороз по спине продирает. Хозяин голоса, дородный гусляр в синем кафтане, подпоясанном красным кушаком, вышел вперед.

— Мы принесли, — ответил Зимородок.

Кошачьи глаза скользнули по ларцу. Вдруг Баюнов Внук отступил и медленно отвесил нам поясной поклон. Он распрямился, поднял к небу руки и запел. Не было в его песне слов, и не голос у него был вовсе, а сладостная истома, что заставляет дрожать тебя всего без остатка.

Баюновы Внуки расступались перед нами. Они подхватили песню, начатую синим кафтаном. Никогда я не смогу рассказать то, что я слышал. Мы шли меж Баюновых Внуков, а они били поклоны и пели, смыкаясь за нами и провожая нас пением. Коридор, состроенный поющими гуслярами вывел меня и Зимородка к красной палатке, вроде бы ничем от других палаток не отличной.

— Открой ларец, — шепнул мне на ухо Зимородок.

Я поднял крышку ларчика негнущимися пальцами и опустил взгляд. Так вот оно какое, Изделие Исполинов. И слов-то для тебя не найти. Оно лежало в ларце и переливалось. И непонятно было какое оно: круглое ли, квадратное или другое… Прозрачное оно или цвет имеет? Нет, не понять. Мерцает, как небо звездное, голову кружит. А величиной и впрямь с гусиное яйца, может, чуть поболее будет. Диво дивное. Чудо чудесное красоты неописуемой. Смертушка моя ненаглядная. Сколь народу из-за тебя полегло…

— Иди в палатку к Баюну, — шепнул Зимородок.

Я с трудом оторвался от ларчика и шепнул в ответ:

— А ты?

— Я подожду тебя здесь, — прошептал он.

Полог, завешивающий вход в палатку, колыхнулся. Я вздрогнул, ожидая, что вот-вот Баюн появится передо мной. Ан нет, полог откинула человеческая рука. Из палатки вышла высокая девка в расшитом сарафане под цвет молодой травы. Я обалдел, на нее глядючи — не волос у девки, а чистое серебро с головы тяжелыми струями льется. Или это Баюн в девку обратился? Может ли быть такое? Девка застыла на пороге палатки, в упор разглядывая меня холодными глазами кошки. Она придерживала полог, открывая вход.