(не) Обручённые

Темнота была единственным, что скрашивало мне годы в заточении.

Темнота была единственным, что вообще происходило в моей жизни.

Ровно до того момента, как ко мне явилась Она.

Медленно выступила из небытия, из пустоты, где минуту назад ничего не было.

Сотканная из теней – на свет.

Она будто родилась из света. И Свет смотрел на меня её глазами.

Но я знал, что мрак гасит даже самое чистое сияние.

2.2

Сначала я подумал, что сплю.

Потом – наверное, у меня так давно не было женщины, что я стал грезить ими наяву.

Я даже зажмурился крепче – и снова открыл глаза, но видение не желало пропадать. Она действительно была там. Девушка с длинными волосами в чёрном платье, таком чёрном, что совершенно сливалось с темнотой вокруг – но лицо и руки светились, будто изнутри. Грациозная, хрупкая, с тонкими запястьями, изящной шеей – бесформенное платье совершенно не давало разглядеть фигуру, но даже так было понятно, что девушка потрясающе красива. Я старался ничем не выдать, как сражён её красотой.

На нежном лице – огромные карие глаза. Смотрят настороженно, но я отчётливо вижу в этих глазах невинность и доверчивость юности. Той самой юности, когда ещё не испытал предательств и разочарований. Когда весь мир ещё кажется одной большой шкатулкой с секретами – и ты уверен, что жизнь впереди будет полна чудес и открытий. Ты всё успеешь, всё сможешь. Перед тобой открыты все пути, и награду обязательно получит герой, который верит в себя.

Я тоже когда-то был таким, как она.

Сейчас я чувствую себя глубоким стариком в теле двадцативосьмилетнего мужчины.

Стоп. Но откуда здесь взяться девушке? От поверхности до моей камеры одиннадцать дверей – я считал, пока меня вели сюда в тот самый первый день, когда ещё наделся выбраться однажды на свободу. В запутанном лабиринте подземелий лишь крысы и те бедолаги, которых за какие-нибудь провинности ссылают сторожить меня. Им даже разговаривать со мной запрещено под страхом смертной казни. Я не слышал живой человеческой речи десять лет.

– Ты кто? – задаю самый главный вопрос. Голос едва слушается меня. Как долго я молчал?

Она разглядывает меня так же жадно, как я её. И не боится, не отводит глаз – надо же!

Если сейчас она ответит, значит и правда – настоящая.

Вскидывает подбородок – храбрится, но голос дрожит, я слышу. Смелая.

– Мэган… Роверт!

Её голос звучит для меня самой прекрасной музыкой. Ничего красивее я не слышал за всю свою жизнь.

Смотрит выжидающе своими удивительно огромными глазищами. Как будто ждёт, что я узнаю её имя.

И каким же для меня оказывается шоком, когда я и правда узнаю.

Бросаюсь на решётку, вцепляюсь в прутья до хруста костей. Девушка чуть отшатывается, но не делает и шагу назад. Впиваюсь в неё взглядом, трогаю на расстоянии, обвожу и запоминаю каждую черту, каждую деталь её облика, чтобы прочно запечатлеть в памяти и вспоминать потом, когда она уйдёт.

Значит, моя несостоявшаяся невеста. Как иронична бывает судьба!

Показать мне сокровище, которое никогда не будет моим – здесь, на расстоянии вытянутой руки.

Я помнил тот день, как будто вчера. Когда ко мне на аудиенцию явился лорд Дункан Роверт, повелитель Северного крыла и мой вассал, со своей невестой Тэмирен. Как мне в голову пришла светлая идея, растоптать в зародыше семя будущей войны. Породниться с одним из самых древних родов Оуленда. Взять в жёны младшую сестру самого непокорного и своевольного из моих лордов. Совсем ещё девчонку – но я готов был ждать, пока она вырастет и расцветёт. Я был бы терпелив, я проявил бы уважение к Нордвингу и его маленькой принцессе. Но союз, скреплённый клятвами верности, стал бы основой прочного мира для наших земель.

Если бы всё получилось тогда, я сейчас по-прежнему был бы королём. Королевство избежало бы смуты и процветало под моей рукой, я позаботился бы об этом.

А она… эта девочка с огромными невинными глазами, что смотрит на меня сейчас – стала бы моей королевой.

Конечно, я узнал её имя.

Но не хочу показывать ей, что оно ранило меня куда-то под самые рёбра так, что больно дышать. Поэтому говорю сдержанно и равнодушно – так, что глаза этой гордой малышки вспыхивают обидой:

– А-а-а… моя несостоявшаяся невеста! А ты выросла. Настоящей красавицей стала. Я всё-таки правильный выбор тогда сделал. Жаль, что теперь это уже не важно.

2.3

Каким я был дураком, когда забыл, что при нашей встрече присутствует кто-то третий.

«Что ты медлишь? Почему молчишь? Скажи ей хоть что-то, ну же, не то она уйдет! Ты же хотел отомстить? Через его сестру ты это сможешь»

Ты права, Темнота.

Дункан Роверт.

По его вине я здесь. По королевскому, мать его, приказу.

А эта девочка передо мной – его сестра. И я действительно хотел отомстить. Но хочу ли делать это такой ценой?

Темнота продолжает, и её шёпот звучит у меня под черепной коробкой так вкрадчиво, как никогда:

«Если хочешь, я помогу тебе подобраться к ней ближе, пролезть в душу. Подскажу, как сделать так, чтобы это невинное создание думало только о тебе. Хочешь, я сделаю так, чтобы она стала твоей?»

Моей?..

Я не сразу понял, что Темнота имеет в виду. Я разучился думать о ком-то в таком смысле.

Я десять лет не видел ни одной женщины.

И почему-то предложение Темноты меня разозлило. Как будто я сам хотел решить, что делать с этой малышкой – и впервые присутствие Темноты начало раздражать.

С этой девочкой мне хотелось быть только вдвоём.

Я разозлился.

«Что ты понимаешь в людях? Чем ты мне можешь помочь?»

«О-о-о-о, я читаю души людей, как открытую книгу. Конечно, девчонка очень замкнута в себе, да ещё и закутана в прочнейший кокон своих магических сил. Но кое-что я вижу отчётливо. Я помогу тебе подобрать ключ к её сердцу».

«На черта мне её сердце? Зачем – чтобы заставить страдать так же, как страдаю я? Она и я… мы всё равно не пара. Мне никогда не выйти отсюда живым».

«Ты идиот. От долгого сидения взаперти у тебя совсем заржавели мозги. Но я попытаюсь объяснить еще раз. Эта девочка – твой единственный шанс на свободу. Я помогу тебе её очаровать и сделать твоей, и тогда она выведет тебя отсюда. Теперь понятно?»

Нет. Не понятно. Я смирился. Я привык думать, что моё заточение – до тех пор, пока не сдохну тут, и только мой хладный труп покинет эту камеру, вперёд ногами. Ну, или милосердный король Дункан оставит и его тут гнить, пока не останется от меня один скелет, прикованный цепью к стене.