(Не)уязвимый

– Тебе потереть спинку?

Мысли редко занимали Рида настолько, что он пропускал чужие шаги, и сейчас у Лазовски не было ни единого шанса застать врасплох: услышал поступь ещё на входе в душевую, но продолжал стоять спиной к двери, наслаждаясь плотными прохладными струями, пока новичок пытался незаметно подкрасться сзади.

– Может, тебе что другое потереть?

Рид далеко не на пределе своей скорости ринулся к Лазовски и на излом вывернул его руку, без лишнего пиетета ткнув незадачливого человека лицом в безжизненно-белый полимер стены.

– Ум-м-ти, – пробулькал тот от неожиданности и ощутимого удара.

– Что? Я не расслышал? Так не нравится? – запрограммированный на экономию воды душ отключился спустя две секунды, и невнятное бормотание вперемешку с сопением Лазовски стало гулко разноситься по всему помещению вместе с редким перестуком капель.

Протолкнув колено между сведённых бёдер, Рид прижался к нему, чтобы не было сомнений относительно намерений, выдержал паузу и прошептал на ухо:

– Бери запасные трусы, с нами полетишь.

Конечно, Рид понимал, что брать двух новичков в экстренный вылет не стоит, но в то же время знал, что Джонсон ему не откажет в просьбе изменить приказ: взаимоотношения в коллективе – штука тонкая, лучше сразу расставить все точки над «i», чем долго, вежливо и нудно внушать, как себя следует вести по уставу. Лазовски, если верить капитану, и новичком-то не являлся, служил до «Сигмы» наводчиком на каком-то крейсере, где что-то не поделил со старшими по званию. История могла повториться, и Рид считал, что имеет полное право распоряжаться судьбой Лазовски на станции – в качестве компенсации за назойливость.

Близок тот час, когда и Рида повысят до капитана и командира рейда, а значит, он должен уметь ставить на место подчинённых, не понимающих с первого раза. Даже если они старше его. Или опытнее – по послужному списку, не фактически.

К инструктажу пополнения на «Сигме» относились в целом не очень серьёзно: почти никогда не присылали новобранцев сразу после училища или академии, так что военные априори должны были многое знать и многое уметь. То есть никаких проблем с выполнением боевых заданий в теории не возникнет. На практике все всё понимали, но это не служило поводом для поблажек. Напротив, время на адаптацию не предусматривалось.

Семь из двенадцати приписанных к станции фрегатов сейчас находились в патруле, два стояли в ремонтном доке на техобслуживании, и Джонсон выбрал себе для вылета самый живой экземпляр – тот, за которым старался следить лично и который до противного сентиментально называл «Ласточкой». Эту слабость за капитаном знали, но ни полковник Юргенс, ни другие офицеры не старались привнести в описание этой платонической любви едкую нотку сарказма – каждый выживал в замкнутом коробе, забытом в открытом космосе, как мог. Каждый находил привязанности и развлечения по душе.

Обстановка орбитальной станции угнетала многих, это Рид вырос на подобной, только гражданского назначения, и чувствовал себя как рыба в воде – жившие до «Сигмы» на планетарных колониях люди часто испытывали стресс от нехватки пространства, естественного света, нормального воздуха и воды. Капитан Джонсон был в их числе, поэтому сублимировал с помощью «Ласточки». Тем, кто не увлекался техникой, было сложнее.

Рид никогда не проявлял любви к машинам, не делал различий для того или иного куска композитного материала, не видел в них и особой эстетики: какая разница, в какой банке лететь в рейд? Однако в целом гордился, что не относится к оборудованию так, как слаборазвитые вионцы – отлично разбирается во всём, с чем взаимодействует. Лучше, чем изначально учили в академии.

Вопрос не убеждений – безопасности: патрульному необходимо в совершенстве владеть оружием, знать возможности брони и уметь управлять всеми транспортными средствами от ремонтного бота до фрегата.

Пилотаж – единственное, в чём Рид не мог похвастаться превосходством. Нормативы на симуляторах и в космосе выполнял безупречно, но всё равно не поражал воображение захватывающими перформансами, как в случае с тренажёркой. А потому лишний раз не высовывался, предоставляя сослуживцам шанс помериться умениями, которые, впрочем, блистательными тоже не назовёшь.

Окинув взглядом местами стёршийся защитный слой, Рид провёл рукой по прохладной и пахнущей антирадиационной химией обшивке и поднырнул под крыло – к трапу корабля, где техники завершали подготовку фрегата перед вылетом.

– Опять из-за тебя напряг, – проворчал Харли, старший техник.

– Я тебя напрягаю? – прямо спросил Рид, собственноручно убедившись, что количество бронекостюмов на борту соответствует количеству членов группы: предстоит высадка на астероид, точно пригодятся.

– Не только меня, – пробубнил себе под нос Харли. – Салагам броню ещё не подогнали, а уже лететь надо.

– Так подгоняйте, – пожал плечами Рид. – Я-то тут при чём?

– Сказал бы я, Шарп… – губы Харли вытянулись в жёсткую линию, но тему продолжать он не стал.

Техники в станционной иерархии всегда стояли на ступени ниже патрульных – обслуживающий персонал. Впрочем, это не мешало им высказывать своё недовольство. Офицеры тоже сверх меры не возражали – если техники делали своё дело хорошо.

Харли возмущался больше всех, но слыл лучшим специалистом и все пропускали его слова мимо ушей. Фыркнув, Рид направился в кают-компанию – капитан Джонсон сидел с планшетом на коленях.

– За последние часы датчики сигнализации трижды зафиксировали активность, – сказал он задумчиво.

– Пираты остались на базе? – спросил Рид, опустившись на край обшарпанного углового дивана и закинув ногу на ногу.

– Возможно, – капитан покачал головой.

– Значит, нас ждёт славная охота, – хищно осклабился Рид, несмотря на то, что знал: Джонсон его энтузиазм не одобряет.

– Никакой самодеятельности, Шарп, – строго произнёс капитан, хотя Рид и без этих слов помнил о приоритетах: команда должна вернуться на станцию целой и невредимой.

В следующие десять минут весь экипаж собрался на «Ласточке»: каждый знал своё место, кроме, пожалуй, Лазовски и Уокера, потерянно оглядывавших тесные помещения корабля. Фрегат – это вам не крейсер. И даже не эсминец. Вполне вероятно, в центральных секторах и фрегаты были поприличнее, но по меркам «Сигмы» «Ласточка» считалась самой благоустроенной.

– Чего слоняетесь? – Рида праздное шатание подчинённых всегда раздражало. – Броню проверили?

– А вы её надевать хоть умеете? – подключился Ксандер.