Не все ответы...
Шрифт:
– Ка-а-кие сто пятьдесят человек?
– с трудом вышептал Орли.
– Не знаю, вам видней, какие, они же пришли одновременно с вами, - Тайрэд пожал плечами.
Гости, побледнев, переглянулись.
– Тайрэд, со мной были только те люди, которых ты мог видеть в моём лагере.
Мужчина вздохнул.
– Да я уже понял. Ещё когда сверху рассмотрел их построения. Потому и не стал приземляться возле лагеря, чтобы не открыть лишним людям своего появления...
– он прислушался. Что-то хлопнуло, зашуршало, и в окно всунулась голова дракончика.
– Тайрэд, ты был прав!
– В чём, Сироп?
–
– Во всём! И про шпиона, и про засаду!
– Шпиона?! Засаду?!!
– одновременно ужаснулись Орли и Сивел.
Тайрэд не обратил на них внимания.
– Хм.... Жалко оказаться правым. Ещё хуже, что можно оказаться правым до конца. Орли, тебе твои телохранители очень дороги?
– В каком смысле?
– опешил седой лаки.
– Просто, раз уж я оказался кругом прав, то следующий шаг - подменить твоих людей. И если я сам к ним не выйду, то хоть на тебя, как на живца, меня выманить. Так тебе очень дороги эти самые десять... то есть девять человек?
Орли покраснел.
– Это наши лучшие воины. Они со мной уже много лет. Не могу поверить, что один из них...
– он не договорил.
– Можешь не верить, - неожиданно посоветовал Сивел, - даже лучших можно шантажировать. Мало ли, вдруг его семье угрожали...
– Даже у лучших могут быть свои убеждения, которые они будут отстаивать ценой своей жизни, - перебил его Тайрэд, - сознайтесь, вы ведь не просто в гости забежали, вам ведь короля вернуть, ублюдка с трона сбросить надо, разве нет? Думаете, все будут в восторге от правителя, запросто водящегося с драконами?
Орли покраснел. Сивел наклонил голову, но вид у него был непреклонный.
– Лучше уж драконы, чем малолетний ублюдок... к тому же неизвестно чей!
Тайрэд опустил взгляд. А ему казалось, что эту битву он уже выиграл. Оказалось - ещё и не начинал...
В сенях шумно затопали, и с весёлым гоготом в комнату ввалился Туг с Кирмой на спине. Увидев гостей они сразу посерьёзнели, девушка спрыгнула на пол и, потупившись, поклонилась. Юноша тоже как-то неуверенно кивнул, ощупывая незнакомцев пытливым взором.
– А Шоколадка и не предупредила нас, что в долине новенькие...
– заметил он.
– Это не новенькие. Это гости. Познакомься, Орли, сын Сокола, и Сивел, его секретарь. Господа, это мой сын Туг и Кирма.
– Его жена?
– уточнил Орли, с удовольствием рассматривая тоненькую девушку с непривычно тёмными для лаки волосами, почти чёрными, чуть отливающими медью.
Возившаяся возле плиты Барна прыснула со смеху. Тайрэд покачал головой. Его иногда удивляло, насколько близкие отношения завязались у юной лаки с его сыном, но никакого влечения между ними не было. Ни тени страсти.
– Нет, моя. По крайней мере, у меня ещё не получилось её переубедить...
Кирма только укоризненно покачала головой и села рядышком с ним.
– Гости?
– переспросил Туг, присаживаясь на край стола, - последний раз у нас были гости три года назад, делегаты от поселян. А вы откуда? Хотя, чего гадать, Сакра.
Гости разглядывали юношу очень внимательно.
– А может...
– как-то стыдливо начал Орли.
Тайрэд отрицательно покачал головой, а юноша решительным движением отгородился от сына Сокола раскрытой ладонью.
– Нет. Я
могу предположить, что вас привело сюда, но нет. Никто из нас, - он посмотрел на отца.– Что я ещё не знаю?
– Мелочи. Неизвестно чей отряд в полторы сотни, и по крайней мере один из телохранителей Орли шпионит для них... В общем, ты сидишь дома, и девочки тоже, ребят предупреди, чтобы к гостям на глаза не показывались, впрочем, они и сами на рожон не полезут.
– А ты?
– Пошлю Дождя забрать остальных телохранителей. Не все же из них наши враги, и оставлять их на верную смерть не следует, - Тайрэд встал, глянул на дракончика, внимательно слушавшего его.
– Папу позови... и маму тоже, всё-таки десять человек.
– Папа их всех запросто унесёт, - запальчиво возразил дракончик.
– Вдвоём будет быстрее и надёжней. Лети!
Голова дракончика исчезла, и тут же вернулась.
– Никого и звать не надо. Уже летят.
– Отлично, - Сладкий Дождь не дурак, сам понимает, что к чему...
Они вышли из дома. Двое взрослых драконов слаженно приземлились перед людьми, поднятый ими ветер ударил в лица мягкой подушкой, на миг перехватывая дыхание. Тайрэд подошёл поближе, наскоро объяснил задачу драконам, и задумался.
– Надо бы человека послать. Орли, тебе туда возвращаться нельзя... по той же причине, почему мне нельзя было показываться в вашем лагере. Конечно, Сладкий Дождь и сам может объясниться с людьми, но... Сивел, они тебя послушают?
– Конечно!
– уверенно кивнул юноша.
– Я всегда говорю от лица господина!
– Хорошо. Дождь, вы с Сивелом летите за телохранителями Орли. Не задерживайтесь для сборов, лучше остаться без штанов, чем без головы. Постарайтесь отделить шпиона... его можно не брать.
Всё что он говорил, и лаки и дракону было известно и раньше, но облечённая в панцирь слов, чётко сформулированная, задача становилась понятней и достижимей.
– И ещё, - взгляд Тайрэда приобрёл стальной блеск, - если не удастся опознать предателя на месте, обратно понесёшь Сивела в пасти.
Сладкий Дождь медленно кивнул, соглашаясь.
– Сивел, он тебя не съест, - если у секретаря и были какие-то возражения, он ими подавился, когда Тайрэд заговорил с ним, - руки-ноги не растопыривай, когда он тебя брать будет, и в пасти не ори. Бояться тоже не надо. Когда вернётесь, сразу иди к дому, постарайся не оказаться рядом с воинами... Это серьёзно!
– Я понял, - молодой лаки кивнул.
– Тогда вперёд!
Орли проводил взглядом взлетающего дракона и сел на ступени, где стоял. Тайрэд присел рядом.
– Ну, здравствуй...
– Здравствуй, - Орли пожал протянутую руку. Помолчал.
– Надеюсь, с ним всё будет в порядке.
– Так я был прав?
– спросил Тайрэд.
– Сивел оправдал твои надежды?
– Ты был прав... хороший мальчик, только запуганный... и запутанный. Знаешь, первый месяц в замке оказался для него тяжёлым испытанием. И ведь никто из слуг ни в чём его не обвинял, наоборот, относились к нему очень внимательно и бережно. Отец почти сразу установил на могиле стелу с именами тех несчастных, и имя Сивела там тоже в почёте упоминается, ведь это он позаботился сохранить о них память. И все о его поступке знали, и уважали, понятно.