Не все ответы...

– В долине не так много места...
– шид заставил себя задуматься о неприятном предмете. Анхи наверняка что-то планировал, но увы, лоххо навещал их недавно и отбыл буквально вчера. Ждать его возвращения не имело смысла, покойник протухнет.
– На нашей стороне всё изрыто дракончиками, пашни отдавать нельзя... даже не знаю...

– Но не можем же мы просто бросить тело за околицей!
– возмутилась Барна, - тут даже волков нет!

– Драконы тоже падальщики, - медленно отозвался Тайрэд.

Староста побагровел.

– К... кх... кхак драконам?!

На его придушенный всхлип никто внимания не обратил.

– Нет, в долине мы кладбище устраивать не будем, - проговорил Тайрэд, - нездоровое в этом что-то...

– В ущелье?
– хозяйственно осведомилась лоххо.

– Засыпать камнем?
– в тон ей отозвался Туг.

Староста схватился за горло обеими руками, глаза у него были круглые-круглые.

– Людей нельзя отдавать драконам!
– воскликнул Каруг.

Его, наконец, заметили, но владевшего пожилым лоххо ужаса не разделили. Даже наоборот, сочли отличной идеей.

– Ну, живых допустим нельзя, - задумчиво произнёс Тайрэд.
– Сладкий Дождь!

Дракон, лежавший в уважительной близи (достаточно близко, чтобы отреагировать на угрозу, но немного в стороне, чтоб делегаты не слишком нервничали) вопросительно хмыкнул и, приподняв голову, посмотрел на шида левым глазом.

– Пообещай мне, пожалуйста...
– Тайрэд повернулся к дракону, - что когда я умру, ты съешь моё тело.

Крылатый зверь замер, обдумывая эту странную просьбу.

– Я не хочу, чтобы моё тело бессмысленно гнило в земле, - мужчина задумчиво поворошил траву носком сапога.
– Без меня это будет всего лишь кусок мяса, и хотелось бы, чтобы он пошёл на доброе дело. Да и какая разница? Тела растворяются в земле, прорастают травой и деревьями, животные поедают эти растения, всякие там олени, зайцы и коровы, мы едим их мясо, драконы их едят. Это всего лишь сократит круг.

С такой точки зрения, предложение шида выглядело... правильным. Дождь покосился на завёрнутое в простыню тело. И попытался себе представить, что это не малознакомый и совершенно несимпатичный ему старик, а кто-то родной и близкий. Например, Тайрэд.

– Обещай, что сделаешь это. Для меня?

Сладкий Дождь задумчиво разглядывал умоляющего шида. Потом, глаза его весело блеснули.

– Хорошо, - медленно и раздельно пророкотал дракон.
– Но и ты обещай, что не попытаешься похоронить меня, что не сделаешь подобной глупости, и разумно воспользуешься моими останками.

Тайрэд представил себе, как он роет могилу для огромного зверя, и против воли, против даже вызванного предположительной потерей друга огорчения, расхохотался.

– Равноценный обмен, - удивлённо уточнил Сладкий Дождь, не понявший этого смеха.

Поселяне тоже не видели причин для веселья. Они были в ужасе. Никто даже не заметил, что дракон заговорил.

– Благородный?
– робко обратился к шиду староста.

– Отдайте тело драконам, - справившись с собой и приняв подобающе мрачный вид, приказал Тайрэд.

– Но, но...

Люди вокруг выглядели шокированными, обеспокоенными.

– Вы серьёзно?
– осторожно переспросил Каруг.

– Абсолютно, - Тайрэд кивнул.

Пока Тайрэд решал неприятный вопрос, положивший начало причудливой и малопонятной чужакам традиции, заявились дракончики. Скорбное собрание весьма заинтересовало их, а особенно покойник, невесть зачем притащённый поселянами. Как вещественное доказательство его существования? Не ждали же они, что Тайрэд тут же лично выкопает им могилу?

Леденец, вытянув шею, осторожно обнюхивал тело.

– Он мёртвый, - с некоторым удивлением заключил дракончик.
– Как его убили?

Тайрэд подошёл к малышу, погладил по сгибу крыла.

– Он умер от старости.

– Это такая болезнь?

Шид неожиданно понял, что дракончики ничего не знают о старости. Эта тема никогда не затрагивалась в его уроках - зачем, ведь он учил их жизни? Сладкий Дождь избегал тему старости по вполне понятной причине - слишком больно. Да и к слову не приходилось. Вот и...

– Нет, это не болезнь. Просто сначала ты рождаешься, потом растёшь, взрослеешь и... старишься. Ты же видел, как осенью вянут цветы и травы. Это их старость, - объяснил Тайрэд.

– И люди тоже вянут?!
– ошеломлённо уточнил дракончик. Его младшие брат и сестра за спиной шида обменялись серьёзными взглядами.

– Да.

– И ты тоже...

– Да, - ответ, совершенный в своей простоте.

Леденец неуверенно потоптался на месте, нервно поглядывая на завёрнутое в простыню тело. И вдруг, коротко взрыкнув, шагнул к учителю, изогнув шею, ткнулся человеку лбом в грудь.

– Я не хочу!
– провозгласил дракончик.

– Ну, ну...
– Тайрэд похлопал его по шее.
– Может, всё ещё и обойдётся. Я ведь вполне могу и не дожить до старости.

Шоколадка и Сироп подошли к шиду сзади. Драконочка положила мужчине голову на правое плечо, младший дракончик потёрся носом о его левое предплечье.

Леденец шумно вздохнул.

– А мы...
– он запнулся.
– Я тоже... состарюсь и умру?

– Все умирают, - Тайрэд отчаянно желал, чтобы этот разговор с дракончиками вёл Дождь или Сабира. Они родители, в конце-концов, а он то кто? Ах да, учитель!

– И потом... всё?
– тихо спросила Шоколодка.

– Многие верят, что после смерти дух человека отправляется к Создателю... Если учесть, что Создатели были могущественными, но, увы, такими же смертными существами из плоти и крови, как и мы, верят они совершенно правильно, - Тайрэд грустно усмехнулся.

Поселяне, осторожно переглядываясь между собой, сочувственно наблюдали за своим кнегом и его зверинцем. Явное неудобство мужчины многим им было знакомо и близко - все они были люди взрослые и семейные, и сталкивались с детскими вопросами многократно... Но некоторые ответы не становятся проще или легче. Странным образом, родственное чувство, возникшее у них, надолго осталось с людьми, примиряя их с близким соседством разумных крылатых хищников. Ежели зверя волнует жизнь и смерть, так он уже не совсем зверь.