Нечего прощать [СИ]

— Ой, — возмутилась Соня, — я так не играю, а вдруг я поспать подольше захочу?

— Насколько подольше?

— Часиков до десяти.

— Поспать что ли и мне до десяти завтра? А?

— Нет. Давай будем спать, сколько будет спаться. А там посмотрим — договорились?

— Заметано. Буду ждать.

Они попрощались и Соня пошла к главному входу в свой неказистый типовой дом, а Женя смотрел ей вслед и думал о том, как же ему повезло. Просто чертовски потрясающая девушка. Возможно и не первая красавица, но для него она уже была самой красивой и самой желанной — а это, пожалуй, было огромным плюсом.

Соня шла ко входу и тоже думала всякие романтически мысли. О том, сколько всего замечательного она сегодня испытала. Перебирала все места где они сегодня побывали — такое ощущение, что это и не с ней происходило все. Ну неужели правда, неужели ей наконец–то повезло и появился Тот, кому бы она хотела верить. И кого могла полюбить. А точнее уже полюбила, но просто сдерживала время, сдерживала желание, чтобы испытать это чувство. Но оно уже вовсю теплилось внутри и даже подрагивало. А когда Соня открыла дверь родительского дома, и закрыла ее за собой, услышав, что Женя отъехал на своей машине от забора, вот тогда она поняла что уже по нему скучает и не может без него жить. Как будто он забрал небольшую ее частичку, и теперь она тихонько скулит в уголке и тянет назад. Скорее–скорее. Я тоже скучаю.

Женя проехал квартал и остановился. У него очень приятно защемило внутри и захотелось достать мобильник и позвонить ей, сказать. Но. Он обещал подождать, когда она сама позвонит, и собирался сдержать это обещание. Но как же ему вытерпеть этот не такой уж и большой промежуток времени. Жене хотелось побежать к дому и закричать во весь голос о том, как он любит Соню. Как он хочет быть с ней, и то что он готов просить у ее родителей ее руки.

Пребывая в полной романтики счастливой эйфории Соня вошла в гостиную. Там ее в полумраке поджидал Виктор, уже уговоривший бутыль вискаря.

— София Викторовна, — сказал он, — я требую объяснений. Кто этот молодой человек в спортивном автомобиле?

В общем, как вы уже догадались, все кончилось хорошо.

5. ОДИНОКИЙ

Одинокий, охваченный

Странным чувством

Шел по улице и слеза бежала по его щеке

Если бы раскрыть все дали,

Что не дано пройти

И стать одиноким как ветер

Лететь вперед не зная преград

И улететь в никуда Одиноким.

Current music — Bery & Vaczi Eszter — Egyedul

Мой дорогой Сьело!

Если бы ты мог на секунду представить себе, как мое сердце и душа одиноки без тебя и твоей близости, твоей любви и ласк. Они мечутся в беспамятстве по моему пустому телу, и требуют, требуют. Я настаиваю! Они все умоляют тебя вернуться, ответить на мою любовь, которая будет жить внутри вечно. А ведь эту песню ты и не знаешь совсем. Я, кажется, тебе ее и не включал никогда. Но в ней есть Вера. Вера в то, что одиночеству придет конец и наступит наконец долгожданный момент совместного счастья, такого желанного, родного и близкого. Сворти сидит у меня на коленях и как может старается успокоить. Когда мне не удается успокоить себя, я плачу. Сворти не отходит от меня ни на шаг. Волнуется, старается успокоить. А что ей собственно остается делать? Когда хозяин расползается на глазах, медленно отъезжая крышей в своем одиночестве. Одинокий, я совсем один, вокруг сплошное предательство и ненависть. Что еще хорошего этот мир может предложить? Разве так много в этом мире людей, понимающих, что гомосексуализм это все равно что леворукость, рыжий цвет волос или черная кожа. И ты не должен быть непробиваемо манерным и вызывать отвращение от своего появления на телеэкране у консервативной бабушки. Ведь на том же ТВ есть те, кто свои отношения не афиширует. Не скрывает, но и не стремится нацепить боа и метровую шляпу из страусиных перьев и прошествовать в розовых стрингах прямо под окнами у мэрии. А знаешь в чем проблема? Все эти перья — следствие того, что есть те, кто не признают того, что это нормальное явление. Что гомосексуалист — это такой же человек. А когда тебя начинают от этого лечить, запрещать… Ты сам купишь себе эти перья и пойдешь под окна мэрии. Или того хуже. Всю жизнь отрицая свою сущность, уже обзаведшись семьей ты перестанешь себя контролировать и пойдешь на улицу убивать. Серийные убийцы тоже появляются по вине вот таких вот моралистов. Серийными убийцами не рождаются. Их порождает само общество, которому чужда толерантность.

Я заклинаю тебя от

Необдуманных глупостей.

Люблю. Скучаю. Тоскую как и прежде.

Так будет год, два, десять, сто пятьдесят.

Я буду тебя все время ждать.

Твой А.

08.02.2010(вечер)

Клара и Евгений спокойно готовились ко сну. Евгений уже лежал под одеялом и неспешно перелистывал очередной фантастический роман, который к двадцатой странице стал невероятно скучным. Так что теперь, его можно было пролистать и честно сказать Анастасии, чтобы она его читать и не пыталась.

Клара смотрела на себя в зеркало и не могла не сказать по поводу своего возраста:

— И все таки этот крем мне не помогает, — шея заметно стареет.

— Слушай, так ли тебе это важно, — спросил Евгений.

— Мужчина, ничего ты не понимаешь в женской душе! — возмутилась Клара. Тут она была права. Евгений никогда и не пытался понять ее страхи старения, хотя все счета из магазинов спокойно оплачивал, поскольку слишком много Клара и не тратила. Зачастую, Клару начинали посещать странные подозрения насчет мужа, но как только они достигали пиковой отметки — он сам сметал их, устраивая просто царские ночи беспробудного секса. Сейчас Кларе особо и не хотелось плотских утех, поскольку за этот бешеный день она страшно устала:

— Послушай, дорогой. И все таки я тебе скажу.

— Что, — отвлекся от книги Евгений, — снова про крем и шею?

— Нет. Я серьезно с тобой поговорить хочу.

— Боже, о чем ты так хочешь беседовать в такой поздний час.

— Этот Андрей.

— О нет, — Евгений понял, что сейчас начнется действо, по сравнению с которым китайские пытки — легкая прогулка.

— Евген, ты лучше меня послушай. Допустим и правда что этого человека было положить спать негде.

— Именно так! Потому что бабушка запретила нам комнату для гостей, и не возвращаемся к этой истории!

— Милый! Но что может быть интересного для почти сорокалетнего мужика в обществе пятнадцатилетнего мальчика.

— Ох, — фыркнул Евгений, — нашла кого мальчиком называть. Этот мальчик уже сейчас меня переплюнет в шахматы, знает раза в четыре больше, и боюсь что дальше будет еще еще и еще. Но я же не вою от этого? Он не пошел в нашу с тобой породу — он пошел в моего старшего брата. Старая гордеевская интеллектуальная порода.

— То есть, ты думаешь что я зря паникую.

— Десять раз хочу сказать. И еще раз скажу. Твоя паника совершенно беспочвенна и по сути глупа.

— Не называй меня глупой, — обиделась Клара.

— Ну дорогая, — Евгений привстал с кровати и приобнял жену, — на фоне Антона мы правда глупые. А если рядом еще Андрея поставить, то боюсь, что совсем дебилы.

— Скажи, у меня красивая шея? Не старая?

— Нет.

И в подтверждение своих слов Евгений нежно поцеловал Клару в ее шею, сказав:

— Я обожаю твою шею. Так бы взял и перекусил, какая она у тебя аппетитная.

Супруги упали на кровать в небольшой игровой потасовке:

— Евген, я устала. Давай лучше спать! — вопила Клара.

И все–таки они легли спать. Клара очень быстро уснула на плече у Евгения, а он смотрел на жену и думал о том, что шея у нее все таки заметно стареет. Да и вообще, последнее время, он стал замечать, что его супруга перестала его привлекать так, как это было раньше.

* * *

Соня еще не успела выйти из своего счастливого и радостного состояния чтобы переключиться на очередную оргию подозрений, устраиваемую в доме Носовых регулярно по поводу и без повода. Тут, для дополнения картины безумного безобразия из своей опочивальни выплыла бесформенная Катя, которая волокла на себе жуткую ночную рубашку. Как оказалось, она тоже пристально наблюдала за происходившим на улице и осталась крайне недовольна тем, что узрела.