Нечего прощать [СИ]

Ограниченная, якобы воспитанная и культурная, ты всегда воздвигала вокруг себя оплот нерушимости и силы. Только он рухнул еще раньше, когда из–за начавшегося Альцгеймера тебя сдали в дом престарелых, а любимый внук, фотография которого красовалась под стеклом твоего рабочего стола взял и продал все, что тебе принадлежало, сдал часть денег в кассу Дома престарелых и улетел за океан строить новую жизнь и не вспоминать о тебе?

А теперь ты поняла, что все это ты заслужила? В том числе и выбитые об металлические опоры золотые зубы? Вот именно. Теперь ты это поняла.

Да, все естественно кончилось хорошо.

* * *

Виктор Носов проснулся в очень плохом расположении духа и предчувствии что в этот день случится что–то немыслимо отвратительное. Последние два месяца дела его конторы резко пошли вниз — количество заказов сократилось, кроме того кредиторы вдруг начали требовать свои деньги. Все это оказалось крайне неожиданным стечением обстоятельств для гордящегося своей фирмой Носова. Ведь по сути выходило, что ему ничего не принадлежит и еще немного, и владельцы всех его долгов соберут его по частям и вынесут из офиса. И возможно, даже заберут себе его запасы выпивки, чего, естественно, Виктор не смог бы допустить.

Оставшись без завтрака, так как новую служанку так и не смогли нанять, Виктор выбрался из дома и поехал в закусочную для сотрудников аэропорта. Единственное из того, что смог заметить дома Носов, это записку от дочери, которая писала что едет с Женей купаться на Чистик, а потом они поедут обедать в город. Поступив на один факультет, в одну группу, Женя и Соня проводили все свободное время вместе, а расставаясь ужасно скучали. Виктору было по боку то, что дочь практически не бывала дома, приезжая только ночевать. Катя же напротив — дико ревновала и пыталась добиться от Виктора разговора с дочерью на эту тему.

Выехав на проезд, соединявший микрорайон с аэропортом Виктор включил радио и сразу напоролся на уже давно раздражавшую его румынскую песню «Я сошел с ума». В ней сочетался очень интересный ритм, бит и в то же время абсолютно идиотский текст про краденые сердца и о том как «милая, я люблю не тебя, а ту красотку что на фото, но я сошел с ума от нее».

По неясной причине Носов дослушал песню до конца. Раздражая его, она все равно требовала — дослушай меня до конца. Он и слушал. Хоть и боролся с собой как мог.

Позавтракав в столовой Виктор отправился в свой родной офис, чтобы разгрести постоянно накапливающиеся завалы неприятностей, сыпавшихся последние два месяца с удвоенной силой. Ему даже начало казаться, что после того, как он впустил в жизнь своей дочери жениха все в его жизни покатилось под откос.

Мурлыча себе под нос «Я сошел с ума» на румынском, мотив опять привязался, он вошел в кабинет, посмотрел на гору бумаг и сел за компьютер, включив прием электронной почты.

Один из е-мэйлов его привлек — это был отчет детективного агентства. Не читая файл он отправил на печать, извлек готовые листки из принтера и побежал по строчкам глазами.

— Быть не может, — сказал он себе под нос, — Что?!

Виктор вскочил, подошел к заветному шкафчику, достал початую бутылку вискаря и отхлебнул огромный глоток из горла:

— Сволочь паскудная, — сказал он смотря в бумаги, — мразь гнидосная. Левин он. Конечно. Проклятый Гордеев. Как знал, как подозревал я, что не так с ним что–то. Теперь это дерьмо меня дочери хочет лишить. Уроды, ну я им устрою.

Виктор отпил из бутылки еще и еще. Это определенно способствовало у него возрастанию смелости, чтобы срочно расправиться со всеми невидимыми врагами хотя бы виртуально, в собственном воображении, поскольку иначе он и не умел.

* * *

Над озером Чистик стояло ясное и чистое солнце, пробивавшее макушки высоких сосен и елей, которые окружали холмистые берега водоема. Андрей и Антон млели в тени на небольшом покрывале. Каждый из них читал свою книгу — Андрей листал альбом по авиамоделизму, который ему недавно подарил Антон. А Антон с увлечением дочитывал третий том руководства по Ортопедии, с которым не расставался уже почти месяц, с тех пор, как получил его в подарок от Андрея. Отношения друзей за эти 2 месяца были идиллическими. Андрей добился того, чтобы на время каникул Антон мог поработать вместе с ним, в качестве ассистента–референта и очень преуспел в этом деле. Вдвоем они составили очень сильный тандем, который расправлялся с делами намного быстрее, чем это делали Евгений или Анастасия. Причем качество их работы от этого не страдало. Оба пребывали в режиме безумной взаимной идеализации. Они не замечали недостатков друг друга и потому были вместе очень сильны. Особенно когда дело казалось работы и бизнеса. Любое совещание — вместе. Выездная сделка — в паре — и контракт подписан. Эти двое дополняли друг друга просто идеально. Некоторые отмечали, что они даже стали внешне похожи друг на друга. Даже взгляд которым они смотрели на других людей был одинаков. Но никто им прямо на это не указывал.

Соня и Женя в купальных костюмах сидели на катамаране в пяти метрах от берега и смотрели на эту избу–читальню под открытым небом:

— Я не понимаю, — сказала Соня, — вы сюда читать приехали или отдыхать.

— Да, — добавил Женя, — кто–то катамаран собирался брать, или мне это приснилось?

— Нет, — раздалось из–за «Ортопедии», — я сейчас пойду и пригоню катамаран. Вот только главу дочитаю.

— Страшно представить, о чем эта глава, — сказал Женя Соне.

— А я и не скажу, — ответил Антон закладывая книгу, — Жень, составь мне компанию, я не хочу один его оттуда перегонять, и потом мочить ноги.

— Нет, — возмутился Женя, — ты этого сноба слышала вообще? Ему и катамаран выгони, может тебе еще шампанского?

— Спасибо, обойдусь. Кроме того, я не пью.

— И давно? — ахнула Соня.

— Мы с Андреем месяц как зарок взяли.

— Точно, — отозвался Андрей, — ни выпивки, ни курева.

— Иди уж, — сказала Соня Жене и поцеловала его, он ответил ей тем же — нежным поцелуем в ее сочные губы, — а то они точно на воду сегодня не выйдут.

Женя прыгнул в воду и ушел в нее по пояс. Через кристально чистую воду были видны его загорелые, сильные ноги. Выйдя на берег, он отыскал свои шлепанцы и пошел с Антоном за катамараном. Соня подъехала к берегу и выскочила с него, подбежала к Андрею:

— Ну что, — сказала она, — может отвлечешься наконец? Я с тобой поговорить хотела, потому Женьку и отправила. Они там минут двадцать потеряют.

— О чем ты хотела поговорить, Соня? Мне твой тон не очень нравится. Что–то ты загадочна слишком. Это опасно.

— Ничего загадочного, Андрюш. Просто, понимаешь. Как бы это сказать. Я все вижу, так как я не дурочка, и потом я тоже влюблена и понимаю поведение человека в таком состоянии.

Андрей отвлекся от альбома и ошалело посмотрел на Соню. Он начал понимать куда она клонит, но об этом все эти месяцы он больше всего боялся заикнуться.

— Не понимаю, Сонечка, что ты хочешь мне сказать.

— Посмотри на меня. Давай на чистоту. Ваша дружба с Антоном. Ты видел когда–нибудь КАК вы друг на друга смотрите?

— Мы очень дорожим друг другом. Это просто очень сильная дружба.

— Ну конечно. Я не один раз видела, как ты его глазами просто съедаешь. И ты меня будешь переубеждать? Мы же с вами уже столько поездок вместе осуществили. Я вас изучить успела от и до. Все эти жесты, слова, заскоки. У вас все видно. По крайней мере мне это все видно.