Недотрога

– А, здравствуйте, миссис Ши.

Маргарет Ши сделала вид, будто удивлена его приветствием. Она испуганно и застенчиво улыбнулась.

– Здравствуйте, Чак, - она облизнула губы и нервно поправила низ купальника, словно боялась, что тот непристойно задрался.
– Чудесный день, правда?

Чак рассеянно кивнул, глядя на девочку.

– Скажите, ведь Мэри все делает правильно?

Чак приложил ко рту ладони рупором.

– Молодец, Мэри. Когда плывешь, не сгибай ноги. Ты скоро станешь младшим спасателем.

Девочка засияла от удовольствия и удвоила старания. Чак одобрительно улыбнулся. Маргарет тихо засмеялась.

– Она так старается сделать вам приятное. Вы ведь её кумир.

– Она славный ребенок.

Минутное молчание, по-видимому, заставило молодую женщину почувствовать неловкость.

– Думаю, мне лучше позвать её из воды. Она уже почти пятнадцать минут плещется.

– Дайте ей ещё немного поиграть. Вы можете пойти позагорать, а я послежу за ней. Я все равно собирался окунуться.

– О нет, я...

– Идите, - Чак улыбнулся, глядя ей в глаза.
– Вам будет полезно отдохнуть несколько минут. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так старался быть хорошей матерью.

Маргарет Ши вспыхнула и в замешательстве потупила глаза.

– Вы так любезны, но...

– Предоставьте Мэри мне.

– Хорошо, если это в самом деле вас не затруднит.

Она робко улыбнулась и пошла к своему пляжному креслу. Чак проводил взглядом её стройную крепкую фигуру, потом повернулся и бросился в набежавшую волну. Он легко рассек воду и вынырнул, фыркая и отплевываясь. Девочка звонко расхохоталась. Играя с ней, он украдкой бросил взгляд на пляж и увидел, что Маргарет Ши наблюдает за ними. Она застенчиво помахала ему рукой, но Чак сделал вид, что не заметил.

Она была так вызывающе красива... Чак мечтал о том, чтобы заманить её в постель, с тех самых пор, как познакомился с её мужем, скучным располневшим субъектом, который, по всей видимости, больше интересовался бейсболом и пивом, чем своей молодой женой. Было очевидно, что Маргарет тяготится безысходностью и однообразием своей жизни. Чак подозревал, что её супруг был единственным мужчиной, который когда-либо обладал ею, и сильно сомневался, что тому хоть раз удалось по-настоящему расшевелить её. И если бы он, Чак, смог это сделать, это было бы потрясающе. Просто потрясающе.

– Чак! Ты покатаешь меня на спине?

Он повернулся и поплыл к девочке. Та вскарабкалась ему на спину, и он медленно двинулся по кругу, в то время как она шлепала ладошками по воде и покатывалась со смеху. Маргарет Ши с берега наблюдала за их выходками. Чак смотрел, как солнечный свет отражается от её темных волос и золотит чистую кожу её ног, и размышлял, сколько ещё времени ему понадобится, чтобы разрушить последние бастионы её сопротивления. Ей было просто необходимо любовное приключение, антракт в тоскливой пьесе жизни, шанс убежать от действительности.

– Ну, Мэри, на сегодня хватит. Беги к маме.

– Хорошо, Чак.

Он смотрел, как девочка выходит на берег, отметив, что народу на пляже становится все больше. К часу он уже будет переполнен, и тут-то начнется настоящая работа. Он задвигал руками и ногами, как поршнями, разминая тело и приводя в порядок мысли.

Через десять минут он поплыл обратно к берегу. Арти уже вернулся на вышку. Видимо, у него ничего не вышло с этой длинноногой девчонкой в открытом купальнике. Чак обтерся полотенцем, решив не смущать парнишку расспросами. Про себя он отметил, что надо бы при случае дать Арти кое-какие наставления, особенно насчет того, как не выглядеть чересчур нетерпеливым или озабоченным при встречах с молодыми девушками. Девчонки в таком возрасте жаждут тайн, романтики, приключений и интриг не меньше, чем просто возможности приятно провести время, и наивные воззрения Арти отнюдь не способствовали победе.

Чак вскарабкался на вышку и потянулся за мазью.

– Как книга?
– мимоходом спросил он.

– Ничего особенного, - Арти не поднимал глаз, чувствуя себя не в своей тарелке после провала очередного испытания.

Чак усмехнулся.
– Расслабься, малыш. Женщины как трамваи - пропустишь один, через минуту появится другой.

Юный спасатель выдавил из себя улыбку. Чак откинулся назад и закрыл глаза.

– Разбуди меня через полчасика.

– Конечно, Чак.

Солнце приятно согревало тело. Эх, здорово!

Глава 2.

День близился к концу. На небе появились облака, которые время от времени закрывали опускающееся к горизонту солнце. С океана подул соленый бриз. Вода уже не была такой спокойной, как утром, и на гребнях волнах забелели барашки. Народу на пляже оставалось ещё довольно много, но кое-кто уже начал собирать вещи, готовясь к трудному пути в город. Счастливчики, которые могли дойти до своих бунгало пешком, не торопились.

Арти Флинн дочитал свой детектив и с воодушевлением растолковывал толстозадой студентке с нездоровым цветом лица, почему происходят приливы и отливы. Студентка с восторгом ловила каждое его слово. Маргарет Ши увела малышку Мэри от жарких солнечных лучей в их летний домик, трехкомнатную деревянную хибару, которую они снимали за 600 долларов в сезон. Джуди Трейнор посасывала через полосатую соломинку кока-колу, почти не обращая внимания на длинноволосого юношу, который лез вон из кожи, пытаясь поразить её воображение рассказами о лихих гонщиках и двойном выхлопе.

Чак Ланьер вытер со лба капли пота и попытался стряхнуть оцепенение, которое всегда охватывало его после долгого дня, проведенного на солнце. Чаку нужно было пробыть на пляже ещё два часа, и он начал сомневаться, хватит ли у него на это сил. Долгая ночь со страстной стенографисткой не могла пройти бесследно, и он тосковал по прохладному уюту своей постели. Холодный душ, банка ледяного пива, несколько часов сна - и он был бы как новенький, готовый опять отправиться в ночь на поиски приключений.

Он нахмурился, вдруг пораженный однообразием своего существования. День за днем на пляже, ночь за ночью в каком-нибудь баре или чьей-то квартире, в попойках и любовных похождениях. Он жил таким образом уже пять лет - летом на севере, зимой на юге. Эту жизнь нельзя было назвать исполненной смысла, но он не видел возможности положить ей конец, вырваться из наезженной колеи. Черт побери, человеку нужна какая-то причина, чтобы изменить привычное существование, а у него такой причины не было. По крайней мере пока.

После двух лет, проведенных в Корее, Чак обнаружил, что стал совершенно безразличен к улучшению своего положения. Он был слишком рад уже тому, что остался в живых. Деньги имели для него значение лишь как средство существования. Семьи у него не было, а значит, не было никого, кто мог бы в нем разочароваться, кроме, может быть, его самого. Поэтому он снова вернулся работать спасателем на то самое место, откуда ушел в армию, и нашел, что вполне доволен тем немногим, что эта работа может ему дать. Легкая, праздная жизнь, в которой было много солнца, физических упражнений и девочек. Но в последнее время все это стало его утомлять, и это его тревожило.