Недотрога

Первое, что бросилось в глаза — повсюду сновали гномы. Их были сотни. Они совали свой нос всюду, но никто их не останавливал. Во-первых, не смотря на явно низшее положение в гастрономической лестнице, они все-таки являлись гостями, а не слугами. Во-вторых, трудно остановить кого-то, если ты его с трудом замечаешь: гномы были ростом чуть выше моего колена и очень шустро передвигались на своих коротких кривых ножках. Ну и в-третьих, не смотря на очень странные манеры и суетливость, гномы отличались аккуратностью и уважением к результатам чужого труда. Они скорее починят никем не замеченный надлом в каком-нибудь подсвечнике или выровняют вспучившийся паркет, чем сломают или уронят что-нибудь. После визита тучи гномов дворец будет целее прежнего. Мариша всегда хотела нанять себе команду таких работяг, но гномы не желали жить вдали от родных гор.

— Увжм гыспж, нижлте нимног пшршыть? — услышала я, одновременно ощутив, как маленькая, почти детская ручка гладит меня по ноге. Не знаю, что означает слово «пшршыть», но меня явно приняли за другую.

— Извините, но я не суккуб и не нуждаюсь в вашей помощи, — вежливо ответила я ему, осторожно встряхивая ножкой, чтобы гном с нее слез.

— Прсте, — коротко откланялся он и моментально исчез. Но в зале тут и там сновало с десяток еще таких же. Они с презрением окидывали взглядом моих мальчиков и с интересом — меня. Как хорошо, что среди моих пышных волос все-таки нет и намека на рожки, как у Мариши и ее родни. Не представляю, как бы я жила, если б каждый вечер по моему телу елозила дюжина таких вот бородатых «ребятишек».

Где же все их хозяйки? Я уже узнала, что сейчас Мариша привечает у себя старейших представительниц северных суккубов (если понятие «старейшая» применимо к сорокалетним женщинам). А это значит, что где-то здесь бродят самые опасные из гостей, которых нужно было обезвредить в первую очередь — чокнутые, полубезумные от желания молодухи. Суккубов потому и приехало лишь чуть больше сотни, что всех беременных оставили дома, а к нам заявились только голодные суккубы.

Первую я обнаружила по характерным звукам постанывания, доносящимся из неприметной каморки с ведрами и швабрами. Сделав знак ребятам подождать меня в зале, я осторожно заглянула туда. Похоже, этой леди наши услуги уже не требуются. По крайней мере, на ближайшие полчаса. Фу, господин дворецкий. В ваши шестьдесят пять пора бы остепениться, а не девок по углам тискать. Вот уж не ожидала, что вы присоединитесь к моей армии. Ну да ладно. На такой войне и хромой солдат в помощь. Даже если он по-тихому партизанит в стенах дворца.

Я осторожно прикрыла дверь, чтобы не помешать им: девушке, конечно, все равно, а вот такому пожилому человеку можно и испортить все случайным стуком упавшей швабры. Я двинулась дальше, не зовя с собой мальчиков.

Вторую девицу — тощую и очень-очень голодную — я обнаружила в пустующей зале, куда заглянула лишь по чистой случайности: сюда давно уже никого не пускали из-за обрушившейся люстры. Надо бы потом оставить двери приоткрытыми, глядишь, гномы ее вернут на место.

Девица на четвереньках подползала к одному из лакеев. Парень был слегка напуган и пятился от нее, но суккуб была очень настойчива. Когда лакей уперся лопатками в стену, она прошлась руками по его бедрам и принялась копаться в сложных застежках форменных брюк.

— Я не могу, — лопотал парень, неуверенно пытаясь ее остановить. — Я же на службе, мне нельзя…

— Но ты же хочешь, — возразила она и облизнулась. Парень сглотнул и на удивление твердо ответил:

— Я уверен, что подобные действия запрещено совершать без разрешения вышестоящих лиц. Давайте спросим хотя бы дворецкого.

Ох ты, какие у Мариши, оказывается, послушные слуги. Но, боюсь, дворецкого ты не найдешь сейчас, парень. Может, я подойду?

Я тихо проскользнула в залу, стараясь не отвлечь гостью, все еще разбирающуюся с незнакомыми ей застежками. Лакей тут же заметил меня и смертельно побледнел. Но я только отчетливо одобрительно кивнула ему и все так же беззвучно двинулась обратно. Когда я медленно закрывала за собой дверь, до меня донесся довольный стон. Хорошо, когда есть добровольцы. Все бы такую активную гражданскую позицию проявляли, глядишь, мои мальчики бы и вовсе не понадобились.

Третья гостья обнаружилась в одной из маленьких, уютных гостиных. Она печально смотрела в окно на сочно зеленеющий сад, оперевшись локтями о подоконник, и грызла яблоко. Гостья была уже в возрасте — ей было явно больше тридцати. Сеть морщинок на изможденном лице придавала ей вид уставшей от жизни женщины. Возможно, так оно и было: судя по ширине ее бедер и отвисшим животу и груди, она произвела на свет больше полусотни детей, и жить ей оставалось недолго. Мне стало ее жаль, но жалость к врагу недопустима на войне. Пришлось проглотить свое сочувствие и посмотреть на ситуацию трезво. Во-первых, эта представительница враждебной стороны давно уже не представляла для нас никакой опасности: вряд ли ее мучил столь же сильный голод, как и молодух. А во-вторых, наша помощь могла подождать и до вечера: позади ее ног стоял стул, юбка, наброшенная на него, причудливо топорщилась и шевелилась. «Гном», — поняла я, и снова ощутила жалость к этой женщине: она, похоже, даже не замечала его стараний, продолжая неспешно грызть яблоко и задумчиво разглядывая сад.

Я, пятясь, вышла из гостиной. Но почти сразу мой зад обхватили чьи-то жадные руки. Я обернулась и оказалась в объятиях высокой молоденькой девчонки-суккуба с милыми розоватыми рожками и слегка клыкастой улыбкой. Она с легкостью сгребла меня в охапку и потащила куда-то.

— Отпустите! — возмутилась я, пытаясь слезть с ее могучего плеча. И кто сказал, что все северные суккубы хилые?

Меня отпустили. Точнее, посадили на один из высоких столиков у стены. Девица радостно улыбнулась мне и принялась с удовольствием жамкать мою грудь, совершенно не защищенную платьем без корсета.

— Что вы себе позволяете? Прекратите, я ведь тоже женщина! — возмутилась я, безуспешно пытаясь оторвать от себя ее руки.

— Ну и что? — ответила девушка, стянула с моего плеча рукав, запустила руку в ворот платья и, кое-как вытянув наружу левую грудь, приникла к ней губами. Платье жалобно затрещало. Я уже изо всех сил пыталась ее оттолкнуть, но легче было сдвинуть с места скалу. Девица была сильная, откормленная, возможно, даже ни разу не рожавшая. В общем — та самая сумасшедшая молодуха, которых следовало опасаться больше всего. Мои попытки отбиться от нее были сравнимы с трепыханием комара, схваченного за крылышки. Сильная, грубая рука скользнула под юбку, и я поняла, что если не случится чудо, сегодня меня изнасилуют.

Моим чудом стал Ягир. Они с ребятами устали ждать и решили отправить кого-нибудь на поиски меня. Хэрширонец по моему умоляющему лицу сразу понял, что меня нужно спасать. Подойдя к насильнице со спины, он громко кашлянул, но девица не обратила никакого внимания. Тогда он похлопал ее по плечу. Ноль эмоций. И только после того, как он щипнул ее за задницу, суккуб изволила обернуться и посмотреть, кто это ее отвлекает.

— Уааа, — восхищенно протянула она, глядя на Ягира снизу вверх: все-таки он был очень высоким. Я быстренько вернула платье на место и выскользнула, пока суккуб не решила, что она предпочитает девушек. Но, похоже, размеры и формы хэрширонца сразили ее наповал. Она восхищенно прижала руки к груди и умоляюще заскулила. Я тоже сделала Ягиру просительные глазки, он вздохнул и принялся раздеваться. Восторгу девицы не было предела. Я по-быстрому покинула помещение, чтобы не оказаться вовлеченной в боевые действия: я стратег, а не боец.

В коридоре я встретила сразу двух суккубов лет двадцати от роду. Сердце сделало еще один кульбит, когда они заметили меня и подошли ближе:

— Здравствуйте, — вежливо сказала одна.

— З-здравствуйте, — немного заикаясь, ответила я.

— Вы не подскажете, где мы могли бы пообедать? — спросила другая. — А то что-то проголодались раньше времени.

Вот так. «Проголодались» они. Все-таки меня очень напрягает подобное отношение к мужчинам. Они же не дойные коровы, чтобы так к ним относиться.