Недотрога

— Каспар, у меня гости, — я попыталась избежать разговора. — Может, ты вечером этот вопрос обсудишь?

— Я не могу вечером, — возразил красавчик. — Вы же мне сами выдали вызов на четыре часа дня. Да вы не беспокойтесь, я вас надолго не задержу. Я только хотел знать: я одновременно сестер должен обслужить, или все-таки сначала одну, а потом другую?

— А… э… — я замялась, все еще надеясь выкрутиться. — Политически важно, чтобы представители правящей семьи постоянно были окружены вниманием. В случае, если… эмм… дипломатическая встреча проходит с целью установления взаимоотношений сразу с двумя представителями, как указано в вашем свитке, важно следить, чтобы каждый из них ежеминутно был вовлечен в… общение. Так как физически невозможно общаться одновременно сразу с двумя людьми, вы должны время от времени переключать свое внимание с одного на другого и строить линию поведения так, чтобы не задействованному собеседнику было интересно послушать… или посмотреть на общение.

Уфф. Вот закрутила-то. Каспар даже рот открыл, пытаясь расшифровать мои слова. Потом вроде как согласно закивал, поблагодарил и пошел дальше по коридору. Но вдруг остановился, развернулся и торопливо сказал:

— Совсем забыл. Я их еще ни разу не обслуживал, так что хотел узнать: ртом работать можно?

— Нужно, Каспар. В твоей профессии всегда нужно работать ртом, — сказала я, слегка охреневая от собственного совета и его двойного смысла. Мельком оглянулась на папу: не подозревает ли чего. К счастью, отец выглядел вполне довольным жизнью. Кажется, он даже не прислушивался. Каспар ушел, но стоило нам возобновить путь, как из-за угла вырулила Марго.

— Госпожа Мериме, мой список слишком длинный, — пожаловалась она. — Я не успеваю обслужить всех за вечер. А впопыхах работать — никакого удовольствия. Ни себе, ни клиенту. От этого, знаете ли, всякие заболевания начинаются. У меня там скоро трудовые мозоли появятся!

— Давай свой список, я его просмотрю и вычеркну некоторых.

— О, хорошо, — обрадовалась Марго моей сговорчивости. — Я еще хотела спросить, нельзя ли некоторых клиентов обслуживать… ммм… ради удовольствия?

— В свободное от работы время, пожалуйста, — ответила я, мечтая только об одном: чтобы она побыстрее свалила отсюда! К счастью, довольная Марго тут же умчалась к себе.

— Практику проходит, — пояснила я папе, лицо которого выражало непонимание. — Помогает в приемной Ее Величества.

— Да? А что у нее за мозоли такие? Работка-то вроде не тяжелая.

— Так, на языке, папа. Знаешь, как много дипломатам приходится говорить?

— А-а, понятно, — протянул папа. У меня отлегло от сердца.

Занятия по изучению языка цветов мы посетили безо всяких проблем. Все равно папа не знает, что означают составленные мальчиками композиции. Занятия живописью так и вовсе были совершенно невинны, после Дэна-то, развалившегося в моей кровати. Я немного опасалась, когда мы заходили в аудиторию, где шли курсы стихосложения, но там как раз вещал Эльсиниэль, и ничего страшней, чем «в руках моих роза распустится» мы не услышали. Чтобы понять подтекст, нужно знать, о чем рассказывает эльф, а папа не знал.

А вот курсы неотложной помощи я обошла по широкой дуге, заявив отцу, что не стоит волновать учащихся, так как они тренируются друг на друге и могут вместо помощи нанести травму. На самом деле я просто точно знала: после инцидента, случившегося с одной из дам неделю назад, наш инструктор решил в подробностях рассказать всем моим подопечным, что делать, если ты застрял внутри женщины. Это, конечно, очень полезная информация, но не для отца. Тем более, что сердце у него не очень крепкое, и как бы нам действительно не пришлось оказывать ему первую помощь после такой просветительской деятельности.

Я всеми силами старалась расписать высочайшее качество нашего образования, грузя папу сложными терминами, особенно когда вопрос касался темы искусств, в которой я была хорошо подкована. Я подробно расписывала особенности составления расписания, вопросы сохранения здоровья подопечных, регулярные осмотры у лекаря, режим сна и питания. Я вещала ему о важности дисциплины, о правилах устава, продолжая открывать все новые и новые аудитории, но не задерживаясь в них надолго, чтобы снова не нарваться на неприятности.

На геральдике папа сдался и запросился на волю. Я с радостью выполнила его желание.

— Ну как тебе наша школа? — спросила я его, когда мы уже вышли за пределы гарема, и я вздохнула свободно.

— Серьезно у вас тут все, — оценил папа, потерев бородатый подбородок. — Ребята все такие умные. А красавцы — будто специально отбирали.

Я чуток покраснела и принялась улыбаться еще шире, а кивать — активнее. Папа вдруг наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

— Ты себе-то хоть одного присмотри. Не молодуха, поди, замуж скорей пора, пока еще берут.

— Я подумаю, — сказала я, чтобы папа побыстрее отстал.

— И хорошо, что ты теперь школой занимаешься. Маришка твоя, конечно, хорошая девочка, а все ж таки суккуб, тварь от природы распутная. Ты с ней поменьше якшайся. Я слышал, — папа понизил голос до хриплого шепота, — у нее тут где-то настоящий гарем есть. Вот где царство разврата! Так что ты смотри, не ходи никуда по ночам. Еще затащат тебя на оргию. Девство крепко блюди!

Я еще сильнее покраснела. Какое девство, папа? Мне уже за тридцать.

Папа отбыл, довольный своей дочерью. С моих плеч будто гора свалилась. Кое-как я добрела до своей комнаты и только-только свалилась на кровать лицом вниз, когда меня настиг голос Дэна:

— Ну и где мои штаны?

— Ой, совсем забыла, — вздохнула я. — После обеда схожу. Я так устала, что пошевелиться не могу.

— Хочешь, я тебе массаж сделаю?

— А ты умеешь?

— Обижаешь!

Дэн прошлепал босыми ногами в мою сторону и… запустил руки под юбку!

— Ты что делаешь? — возмутилась я, обернувшись, и тут же об этом пожалела: совсем забыла, что он голый.

— А ты что, так и будешь в кринолине и корсете на кровати валяться? Ты, кстати, в курсе, что кринолин не дает твоей юбке прикрыть панталоны, когда ты лежишь? Замечательный обзор, я тебе скажу, — Дэн снова занырнул под подол. Я попыталась отбрыкаться, но он только смеялся.