Неформал
Шрифт:
Я только ойканье Маришки услышал, оглянулся и обомлел. Произошло все так быстро, что я даже понять ничего не успел, не то чтобы сделать что-нибудь. В общем, из норы в полу тварь выскочила в аккурат тогда, когда мимо норы Маришка проходила, схватила Маришку и в нору затащила. Только каска ее упавшая о каменный пол и брякнула. Я «двадцать один» сказать не успел, а Иван – винтовку вскинуть. Только что Маришка здесь была, и все – нету ее. А потом Иван рюкзак скинул, крикнул что-то и одним скачком сам в эту нору вперед ногами прыгнул.
Кажется, что-то вроде:
– Ни за что!
И все, я один в тоннеле остался. Ну и что мне делать прикажете? Конечно же, я следом сиганул! Я только рюкзак снимать не стал. Да он у меня и был, в общем-то, тощий!
Ударился я сначала скулой о камень здорово, ухо и щеку ободрал, но даже не почувствовал этого сгоряча. Там вообще-то камень был довольно гладкий, не успел я штаны и мастерку порвать, как вывалился куда-то вниз и упал прямо Ивану на спину. Он только закряхтел в ответ, а потом меня скинул и полез куда-то в бок, оттуда шум доносился. Я хотел на ноги встать да передумал, тут в темноте без головы остаться можно, ударишься об острую каменюку, и все – ваших нету! А от Ивана уже вон – только ботинки из норы торчат, да и они уже исчезли почти, так что раздумывать некогда, следом за ним я нырнул в нору эту и пополз. И главное, еле-еле я за ним успеваю! Он вроде бы здоровый и двигаться должен медленнее, а я поменьше и шустрый, а вот уже ботинки его куда-то вперед уползли, и я не вижу их больше. А нора неширокая, и у меня только две мысли в голове: лишь бы рюкзак за что-нибудь не зацепился, а то мне в узком лазе потанцевать придется, чтобы из лямок выпутаться, и лишь бы кто-нибудь мне сзади в филейную часть зубами не вцепился! А то всякое бывает…
Но тут Иван куда-то вниз свалился, кажется, впереди «мешок» был, я руками-ногами быстрее заработал, но успел только к развязке. Оказывается, там логово этих тварей было, а может, не логово, может кладовая или еще что-нибудь такое. Воняло там: страшное дело! Тварей там было штук пять разных размеров, но все голодные. А логово, наверное, метров десять в диаметре, и потолок метра три в высоту. И большие такие отнорки от логова в стороны расходятся. И вот одна из тварей этих над Маришкой нависла. А та на полу лежит, уж не знаю, живая или мертвая, белая, как мел. Ну и тварь примеривается, с какой стороны ей ужин начинать. Тут Иван и порешил ее очередью из своего «Хеклера унд Коха». Раньше твари только шипели в ответ, а эта как заревет, мне показалось, даже камень под ногами вздрогнул! А Иван кричит:
– Давай, Санек, быстрее! Тащи девчонку!
Ну я внутрь вывалился, на ноги вскочил, к Маришке подбежал, схватил ее за плечи и обратно потащил, а твари сначала отпрянули от меня, а потом ко мне бросились. Ну тут уже Иван не подвел! Стреляет он и впрямь отлично, не то, что я! На каждую тварюгу он потратил пуль пять, не больше. А помещение тесное, рев, грохот, дым, пыль! В общем, оттащил я Маришку к стене, а че с ней делать, не знаю. А Иван орет:
– Держи, – говорит, – тварей на мушке!
Ну я Маришку оставил, за автомат взялся. Вижу, живых тварей в логове нет, а те, что остались, по норам затаились, на свет не выходят, шипят там только. Иван флягу вытащил, воды в рот набрал да и фыркнул этой водой Маришке в лицо. Смотрю краем глаза, она зашевелилась, а потом села и даже встать попыталась. А Иван обрадовался:
– Слава Богу, живая! Руки-ноги чувствуешь?
А она не отвечает, но раз шевелится, значит, вроде бы все нормально.
Иван ко мне повернулся и сказать что-то хотел, а тут вдруг холодом откуда-то потянуло. Да так ощутимо, что я даже удивился. Под землей и так – не курорт, градусов пять, не больше, а тут прямо ветер из самой Сибири! И вой по всему подземелью прошел. И даже не вой, а… Как будто кто-то слова какие-то говорит, а что говорит, непонятно. И в полутьме видно, как у Ивана лицо вдруг изменилось. Он винтовку снова вскинул и говорит мне тихо совсем, но так отчетливо, чтобы я сразу все понял:
– Забирай, – говорит, – Санек, девочку, да лезь обратно. И уходите, меня не ждите. Мой рюкзак
можете забрать. Сами смотрите, что там понадобится.А я спросил его тоже так тихонько:
– Может, тебе помощь нужна?
А он головой в ответ качает:
– Нет, – говорит, – Санек, ты лучше девчонку свою побереги, понял?
А я уже чувствую, что надвигается на нас оттуда из нор что-то большое, потому что пол под ногами вдруг подрагивать стал и сверху пыль сыпется. А Иван из сумок своих гранату вытащил и подствольный гранатомет на своей супервинтовке зарядил. А куда тут стрелять-то? Тут же стрелять – верная смерть! А он заметил, что я медлю, и говорит:
– А ну пошел отсюда, щенок!
Я даже не обиделся. Какие тут обиды? Маришка на ноги поднялась, я ей помог в нору залезть. Сам следом полез. А в последний момент не утерпел и обернулся все-таки. И вижу: через самую большую нору в логово морда просунулась. Здоровая! Зубы – во! А я сразу понял, что видел я эту морду уже. У Бориса видел! Точно такая же тогда по колодцу поднималась и меня чуть не сожрала! В общем, в следующий момент я в нору нырнул, и Маришку подталкивать стал. Вылезли мы сначала из горизонтальной норы, потом вверх полезли. Медленно, конечно, получалось, мне Маришку все время поддерживать приходилось, чтобы она не упала, а потом мы в тоннель вылезли, и хорошо, что там никого в этот момент не было, потому что иначе нас бы просто съели сразу, и все!
Нет, ну вдалеке мелькали тени, но я пару очередей туда дал, и они исчезли. А у меня патроны закончились. Я запасной магазин из кармана рюкзака достал и присоединил его.
И тут как внизу шарахнет! Тоннель этот весь покачнулся прямо! А потом тихо стало, аж в ушах звенит, и я думаю – ну все, конец Ивану… А тут снова – еще раз как долбанет! Прямо гул под землей пошел, а потом слышу – орет кто-то. Да так громко, что явно – не Иван! Потому что не может человек так пронзительно и так страшно кричать. А потом стихло все. Маришка вдруг зашевелилась рядом и говорит таким дрожащим, но, в то же время, решительным голосом:
– Ты, Шурыч, как хочешь, а я пока Ивана не дождусь, никуда отсюда не уйду!
А я ей и отвечаю:
– Ты тоже, Мариш, можешь чего угодно хотеть, а через пятнадцать минут я тебя отсюда силком утащу. Поняла? Но пятнадцать минут подождем.
Отошли мы туда, где нор поменьше было и рюкзак Ивана туда же оттащили. Только я за рюкзак взялся, чтобы обшарить, а Маришка и говорит:
– Не смей!
Я помолчал и отвечаю:
– Мне, Мариш, патроны нужны, у меня только один магазин остался, а нам еще полтора километра под землей топать!
– Все равно! – шепчет она в ответ. – Это его рюкзак, и его вещи!
Но слушать я ее не стал, карманы на рюкзаке обшарил, в одном из них патроны нашел, стал в магазин набивать. А руки не слушаются, то ли от усталости, то ли с непривычки. Но деваться-то мне некуда! Потому что если не будет у нас больше Ивана, придется только на себя, на свой автомат надеяться. Ну набил я магазин, сунул опять в карман рюкзака. Сел, туда-сюда по сторонам поглядываю, чтобы нас никто врасплох не застал, а потом слышу: вроде бы лезет кто-то по норе, которая напротив нас! Я спиной в стенку тоннеля уперся, ногой – в бороздку на полу, автомат туда направил, чтобы в случае чего, сразу тварь пристрелить, а потом смотрю: в луче фонаря рука появилась, а потом и голова. Иван! А он хрипит:
– Санек… Подмогни…
Ну мы с Маришкой подскочили, вытащили его за руки в тоннель. А он тяжелый! И весь бок у него правый в крови, от плеча и ниже – вся форма черным залита. Но это на камуфляже кровь черная, а на наших руках-то сразу видно, что красная, человеческая кровь, одним словом. Не как у тварей. Ну мы его как вытащили, так Маришка сразу в себя пришла и командовать начала. Мол, надо с него форму срезать да рану промыть. А форма-то на плече реально вся дырками, видать, тварюга эта зубами его все-таки схватила. А на что она способна, я очень хорошо себе представляю! Я с него «Сайгу» снял, а потом еще винтовку эту супер-пупер стащил.