Нефрит
Шрифт:
Не успела входная дверь хлопнуть, как следом за ворчащим Отцом и умилительно спокойным Свирепым высыпали все остальные, включая и нас с девочками, которых Север задержал на пороге, пока мы не облачились в пуховики и теплые угги, лишь после этого выпуская на улицу, где, немного нервно прыснув от смеха, я увидела, как бедолага Свирепый залезает на одно из ближайших деревьев, чтобы поймать волну и дозвониться до города.
— Ну что там?
Отец расхаживал под вековой огромной елью недовольный и хмурый, наблюдая за каждым сильным и выверенным движением младшего сына, который с ловкостью и грацией снежного барса забирался
— Есть связь.
— Так звони скорее! Не тяни тюленя за яйца!
Прыснув от смеха, я была уверена, что за моей спиной все мужчины сокрушенно покачали головами, смирившись с тем, что Отца было не переделать и никак не объяснить, что при девушках вроде как некультурно выражаться таким образом.
А мне нравилось! При всей своей громкости и кажущейся грубости, сразу становилось очевидным, что у этого огромного мужчины с белоснежными волосами большое и доброе сердце!
После некоторых манипуляций с телефоном, скоро сверху раздался приятный и такой мягкий голос Свирепого, который всегда и во всем оставался верен себе и своему просто воистину удивительному спокойствию:
— Мрак, добрый вечер. Прошу прощения, что беспокою тебя в столь поздний час, НО…
— Да что ты его как свидание приглашаешь, мать твою! Дай, я сам поговорю! — рявкнул Отец, вдруг ринувшись к дереву и принявшись забираться с такой ловкостью и скоростью, что впору было усомниться, не горилла ли он в своем зверином обличии!
Никогда бы не подумала, что медведи так ловко умеют забираться по деверьям, совершенно не боясь свалиться с такой высоты…хотя.
Учитывая тот скромный факт, что они остаются целыми и невредимыми даже после полета с ускорением в эти самые деревья. не боясь потом сходить в туалет исключительно собственным развалившимся на части позвоночником, то о каком падении с ёлки может идти речь ей-богу!
— КАКОГО ХРЕНА?! — рявкнул Отец сразу же, как только схватил телефон из руки своего сына, усевшись на ветку рядом и так же свесив свои босые ноги.
— Пап, может, для начала объяснишь, в чем проблема и по какому поводу мы зво…
— ЦЫЦ! — шикнул Ледяной на сына, тут же снова зарычав в трубку, — Какого хрена, я спрашиваю тебя, ты делаешь в своем чертовом городишке?! Это ты мне говорил, что у тебя лучшие врачи, которые вернут Карата с того света! ВЕРНУЛИ!! А теперь иди и ищи его, где хочешь и как хочешы Чтоб тебе касатки все конечности откусили!!!
Очевидно, человек на втором конце провода что-то пытался вставить в вопли и рычания разъяренного Отца, но явно совершенно безуспешно, потому что порычав еще какое-то время, Ледяной просто отдал телефон Свирепому, который поморщился, протяжно выдохнув:
— …чеееееерт. Это был последний целый телефон!
— В следующий раз куплю телефоны с усиленным корпусом и противоударные, — глухо отозвался за моей спиной Рит, криво усмехнувшись, и не смотря на то, что он улыбался, его глаза по-прежнему оставались сосредоточенными, мрачными и каким-то…хищными.
— Покупай сразу партию, чтобы хватило надольше, — в тон ему улыбнулась Злата, на что все мужчины с кривыми усмешками закивали головами.
— Ладно, все в дом! С этим мы все-равно ничего сейчас не поделаем, —
пророкотал Отец, спустившись с дерева за считанные секунды, и запуская руку в карман, чтобы закинуть в рот пару орешков, делая это с явным и неприкрытым удовольствием, — Этот хер ушастый при любом раскладе обведет всех нас вместе взятых вокруг пальца, раз уж он теперь на свободе. Не удивлюсь. если в эту секунду он сидит под ближайшим сугробом и нахально улыбается!Отец явно знал, что говорил, потому что все мужчины вдруг резко принялись принюхиваться и, прищурившись, внимательно смотреть по сторонам, когда Туман сосредоточенно выдохнул:
— Так может охрану выставим, пока не найдем его?
— Можешь пригнать к дому весь хренов полк моих косолапых, а толку от этого будет полный ноль! Пока Карат не захочет, чтобы его нашли — его никто не найдет! А уж если захочет, то, поверь мне, явно не просто потому, что неожиданно заскучает по старому другу или своей семье! Пойдемте, дети. Нам есть еще о чем поговорить!
И если бы я только знала о чем именно, то с радостью осталась бы на улице сидеть под ближайшим сугробом в ожидании Карата, чье появление произвело такой переполох!
Но, покорно снимая с себя пуховик и уличные угги, чтобы одеть теперь угги домашние, я склонилась к Мие прошептав и надеясь, что нас не услышат вездесущие Беры:
— А что не так с этим Каратом?
— Еще утром он был в коме с простреленной головой, — как можно тише прошептала Мия, склонившись и ловко запрыгивая в свои уги под неустанным контролем Севера, и быстро закивав утвердительно на мои округлившиеся глаза.
Спросить, что там было с головой этого Карата я уже не успела, потому что рядом нарисовался Рит, который помог мне снять с себя пуховик и проводил на кухню, словно ожидал, что теперь опасность грозит нам за каждым косяком каждой двери даже в стенах дома.
— Планы менять не будем. выдвигаемся через пять дней в земли Кадьяков, — заговорил Отец сразу же, как только опустился на стул, и наблюдая, как мужчины рассаживаются по своим местам, уже не торопясь ужинать, не считая только Янтаря, чье настроение нельзя было испортить ничем, если перед ним дымилась тарелка с ароматным горячим мясом.
— Поэтому метку ставить будем завтра, не откладывая дело в долгий ящик!
— Говоришь так, словно сам собрался участвовать в этом'…
От звука прозвучавшего на кухне голоса, мужчины повыскакивали со своих мест, роняя стулья и опрокидывая стола, вот только он не был совсем не знакомый!
И даже сквозь рычание Рита рядом и шипение его братьев за спиной, я с округлившимися глазами понимала, что долго искать маньяка номер один не пришлось.
И даже вызывать всю охрану Отца с ледника!
Потому что Карат пожаловал сам!
Он стоял все такой же жутко сексуальный и совершенно расслабленный, прислонившись мощным плечом к косяку кухни и запихав руки в карманы, словно не замечал, как мужчины на кухне рычат, скалятся и напряжены до такого предела, что воздух в помещении тут же стал тяжелым и каким-то даже вибрирующим, словно перед грозой в удушливый летний день, когда становится тяжело дышать, и волосы закручиваются пружинками от сверкающего в небе электричества.
И лишь Отец продолжал спокойно сидеть за столом, смешливо крякнув, хлопнув по своим бедрам ладонями и пророкотав так, что его голос как всегда заглушил даже рычание его сыновей: