Нефрит
Шрифт:
— В моей крови течет лава. Необузданный огонь, который нельзя выпускать, чтобы я не сорвался…
— Мы будем осторожны, — тихо прошептала я, чувствуя уже сейчас, как напряжено его тело, даже его Рит сидел, опираясь локтями о колени и свесив руки вперед, не пытаясь ко мне прикоснуться.
— Знаешь, когда я был маленький, то я был жутко непослушный. Впрочем, как и все мелкие Берсерки, — Рит усмехнулся мрачно и грустно, — Нам было запрещено выходить в лес за определенную черту, куда могли зайти люди. Было запрещено даже смотреть на них. Но когда я учуял странный аромат, то меня не удержали никакие запреты и боязнь жестокого наказания… —
Они разожгли костер и веселились: пели, плясали и выглядели такими красивыми, хрупкими и счастливыми. Трое наших солдат отыскали нарушителей границ без проблем и промедлений….парней они убили сразу же, а девушек…
Оттого, как содрогнулся Рит, в моем сердце болезненно кольнуло.
— С тех пор я всегда помнил, что я такой же…что пройдет время, и я не смогу остановится, причинив много боли и страданий той, кого полюблю.
Знаете, это было жутко…
Не о такой первый раз с самым любимым мужчиной на свете я себе представляла.
Но…я улыбнулась. потеревшись кончиком носа о его плечо, попытавшись рассмеяться легко:
— Ну, утех Кадьяков не было Отца. А у нас он есть!
Рит рассмеялся приглушенно и немного облегченно, поворачивая свое красиво лицо ко мне, и глядя в глаза смело и так горячо, чуть выгнув бровь, когда усмехнулся:
— Я даже не знаю, хорошо это или плохо!
— Конечно же хорошь!
Я вздрогнула, услышав над собой голос Отца, который возвышался над нами, сияя в ночи своими необычными почти прозрачными глазами, боясь даже представить, сколько он находился рядом и что успел услышать, с облегчением слыша смех Рита.
— Хватит уже шушукаться! Завтра у нас тяжелый день! Ты, — ткнул Ледяной в грудь Рита, — Идешь со своими братьями ночевать ко мне в берлогу!
— Еще чего! Я…
— Закрыл варюшку и молча упиликал! Карата заберете с собой, а мелкий останется здесь со мной!
Разве можно было противоречить Отцу, который уже все решил?
ЕЙ-богу, я старалась не смеяться изо всех сил, наблюдая за тем, как недовольные Беры, бурча и ругаясь себе под нос, словно детский сад мальчиков-переростков, почти что по парам устремляются прочь от дома под неусыпным зорким глазом Отца, который должен был проводить их до своего дома, а потом вернуться к нам.
— Зои, завтра с девочками у вас девичник. Подготовите дочку морально и физически, все заботы по дому я беру на себя, — кивнул на прощание Ледяной нашей тетушке, которая мягко улыбнулась, закивав головой, когда я понимала одно — завтрашний день обещал быть насыщенным, волнительным и чертовски странным!
************************************************ ХОП ХЕЙ ЛА ЛА ЛЭЙН.
Орал мой мозг, как пьяный кролик в период спаривания, которому не досталась крольчиха, вытанцовывая такие кульбиты, что меня потряхивало даже в положении лежа на кровати!
Не помогали никакие уговоры, что нужно уснуть и быть бодрой и свежей к завтрашнему дню!
Уже даже овечки и елочки с воплями убегали от меня и моих тщетных попыток сосчитать их в триста восьмой раз!
Нет, ну а как бы спали вы, зная, что завтра предстоит самая настоящая медвежья свадьба, и после того, как я буду с меткой, то стану официально считаться женой своего Берсерка?!
Храпели в подушку без задних ног, пугая пробегающих
мимо арктических зайцев?Не думаю!
Вот и мне ничего другого не оставалось, как в тысячный раз думать по кругу об одном и том же!
Еще и часа не прошло с момента нашего душевного разговора с Мией, которая осторожно вошла в спальню, тихонько опустившись рядом и принявшись скромно и очень смущаясь рассказывать о том, что с Берами не все так просто. как может показаться на первый взгляд.
И глядя на попытки голубоглазой малышки с пузиком очень дипломатично поведать мне, чего именно стоит бояться в первой попытке близости с чистокровным Берсерком, да еще и королевской крови, мне хотелось устало выдохнуть.
Я вас умоляю!!!
Даже слепому, нервно припадочному тюленю на прериях нашего резкого и громкоголосого папы, было ясно как божий день, что у Рита в штанах далеко на стручок фасоли!
И даже не морковка!
И черт побери явно не сарделька!!
С его-то ростом и общими габаритами без слов было понятно, что он БОЛЬШОЙ во всех местах, исключая нос и уши, что и делало его моделью!
Об этом я и говорила крошке Мие, премило улыбаясь, и искренне не понимая, отчего у всех такой переполох, будто мы завтра уходили в кругосветное плаванье на каноэ!
— С тобой тоже так носились? — шептала я, обнимая Мию, что лежала рядом на боку. положив обе ладошки на свой выпирающий животик уже размером с баскетбольный мячик, и замечая, как в ее красивой милой улыбке промелькнула явная грусть и напряжение.
— Тогда я была одна. Янтарь пытался помочь, но его не пустили ко мне, а с тетушкой Зои удалось поговорить уже после…
Странно было увидеть смятение у той, кто смотрел на Севера с таким обожанием и теплом, что сомневаться в их счастливой семейной жизни не приходилось.
— Это сейчас я все воспринимаю иначе, а в тот момент я была в панике и раздавлена морально…и физически. Боюсь подумать о том, что могло бы быть, если бы я на тот момент уже не была влюблена в Севера. Боюсь, что сейчас все было бы иначе.
Ну, ей-богу, чего они меня все пытались напугать?
— МИЯ… — я сжала ее прохладные ладошки, улыбаясь открыто и смело, — ну правда!
В конце-концов, не съест же Рит меня в процессе! У тебя и Златы такие же огромные по всем параметрам мужья. и вы же как-то умудряетесь жить с ними!
— Лютый — Полярный Берсерк, у него холодная кровь и разум. Он может причинить боль лишь своей силой. Но не больше. А наши мужья — Кадьяки…
— Огненная кровь, я помню.
— Не просто огненная, — Мия тяжело вздохнула, словно не знала, как еще мне можно объяснить то. что я никак не могла понять, — Север отличается от своего рода. Не потому, что он Король. У него другая суть: горячая кровь, но холодная голова. Его потому и назвали Севером. Он способен себя контролировать в жизни и дает волю внутреннему огню только в момент боя. Тогда он выпускает зверя и становится опасным для окружающих… — помолчав Мия, опустила ресницы, проговорив еще тише, — …знаешь, когда я упала с Ледяного хребта в океан, то могла бы умереть за считанные минуты от переохлаждения. Лютый спас меня. Но Север, чувствуя, что я рядом, в ту секунду не осознавал, что наносит удары своим братьям. Тех, кого он искренне считает своей семьей. В такие секунды Кадьяки становятся просто безумны, и перестают быть собой… мир для них перестает существовать в лицах, есть только их ярость и жажда крови.