Негодяй
Шрифт:
— Ты?! — вздрогнувшая девушка удивлённо обернулась. — Что ты тут делаешь?
— Нео рассказала мне, что у вас с Вайсс начался спор на тему фавнов. Поскольку вас, девочки, я всё же уже неплохо знаю, то я примерно догадался, чем это могло кончиться. Как и все из команды Руби, ты не выносишь несправедливость, а слова Снежинки были продиктованы обидой и долгими внушениями от отца, но не объективностью. А тут ещё и глубоко личное, — я улыбнулся, наблюдая, как дёрнулось её ушко.
— Давно ты узнал? — сконфуженно нахмурив брови и отведя янтарные глаза в сторону от моего лица, спросила Блейк.
— Да, фактически, с момента, как первый раз тебя увидел, — улыбаюсь девушке. — Или ты думаешь, я просто так дал тебе прозвище «Бантик», а не, скажем, «Тихоня»?
—
— Эй, я, конечно, бываю невыносим, беспардонен и отвратительно бестактен, но просто так брать и ломать жизнь хорошей девушке?.. — убрав с лица всякий намёк на ухмылку, пытаюсь поймать её взгляд.
Несколько секунд Блейк упрямилась, избегая смотреть на меня, но потом собралась и всё же подняла голову. В глазах её плескались робкая надежда и недоверие, а также боязнь обмануться в ожиданиях, но я был честен и постарался, чтобы девушка это почувствовала.
— Спасибо, — наконец выдавила она и вновь опустила лицо к земле.
— Было бы за что, Котёнок, м-м… — причмокиваю, будто пробуя слово на язык. — Как же приятно это звучит. Ты не представляешь, как я ждал возможности тебя так назвать!
— Вижу, тебе очень весело, — постаралась скрыть смущение за напускной мрачностью брюнетка.
— Ой, да не бери ты в голову, — обнимаю её под локоток и тяну вслед за собой. — Ты же знаешь, что твоя команда — замечательные девушки. Сколь бы неловкой тебе ни казалась сейчас ситуация, неужели ты думаешь, что они от тебя отвернутся?
— Я… — первые несколько шагов нэка не попадала в мой шаг, но даже приноровившись, всё ещё пребывала не в своей тарелке.
— Что? — подбадриваю свою спутницу.
— Я сильно поругалась с Вайсс, — покачала головой Белладонна. — Очень сильно. Мы спорили о Белом Клыке, и… я так много наговорила. Она меня не простит!
— Ну что ты, что ты? — заметив под подёрнувшимися пеленой паники янтарными глазами капельки влаги, я обнял девушку по-нормальному, позволив уткнуться носиком мне в грудь. — Ну-ну, Блейк, что за сырость? Котята не любят мокрое. Давай, взбодрись! Подумаешь, поругались! Дело молодое, у вас ещё всё впереди. Ты же знаешь Вайсс, она недотрога и законница только на словах. Даже если вы поцапались, она оттает и начнёт читать тебе нотацию о том, как ты могла о ней так плохо подумать.
— Ты не понимаешь… — а вот надтреснутого в подступающей женской истерике голоса нам не надо.
— Поверь, я всё прекрасно понимаю. И то, что Вайсс носит фамилию Шни, и то, что это значит для неё лично, и даже то, как это отразилось на обстоятельствах её взросления. Причём, не сомневайся, понимаю получше самой Вайсс.
— Неужели? — Блейк подала первый признак заинтересованности, вернув голосу почти привычное звучание.
— Уж поверь. Несмотря на богатства, у Снежинки было не самое счастливое детство, вернее, не самая любящая семья. Жак, разумеется, списывал своё паскудное отношение к дочерям и супруге на атаки Белого Клыка, но посмотри на человека, который вырос в трущобах среди крыс, как обычных, так и в человеческой шкуре, — девушка послушно подняла глаза к моему лицу. — Всё это — чушь. Жак Шни сам по себе гнилая мразь, который творит мерзости не потому что вынужден, а потому что может. Но Вайсс жила в изоляции, всю жизнь её кормили байками о том, что во всех её бедах виноваты фавны. Она знает, что это не так, знает, что из себя представляет её отец, потому и бежала на другой континент, под крылышко самого авторитетного и независимого человека Ремнанта. Но от такого давления нелегко избавиться. Дай ей время. Что бы она ни сказала тебе сейчас, ты для неё уже стократ важнее любой папиной сказочки про злых фавнов. Вот увидишь, не пройдёт и пары дней, как она разберётся в своих чувствах и думать забудет на тебя обижаться.
— Чувствую себя ребёнком, которому взрослые объясняют, какой он глупый… — недовольно нахохлилась Блейк, но это был хороший признак.
— Только не записывай меня в старики, я ещё на что-то надеюсь! — подмигиваю девушке, ловя в ответ странный взгляд. Что-то
вроде «Ну и дурак же ты…», только… не знаю, вот то же самое, только без слова «дурак», но с выраженным в нахмуренных бровках укором. — Что? Я, между прочим, много раз намекал, что являюсь горячим фанатом кошачьих ушек!— … — девушка устало вздохнула, после чего обратила внимание на то, что до сих пор находится в моих объятьях. — Хм-м-м…
— Хочешь, почешу за ушком? — всё-таки память Романа Торчвика сильно меня изменила, иначе я не могу объяснить, почему так настойчиво провоцирую бывшую террористку заехать мне коленом по колокольчикам.
— Нет! — пришёл мгновенный ответ, и взгляд Блейк мигом соскользнул с меня на дальний край площадки.
— Я должен был попытаться… — с притворной (чуть-чуть) скорбью вздохнул я и выпустил Белладонну на волю, зато от былого похоронного настроения не осталось и следа. Пусть она ещё не «любила весь этот мир и всех его обитателей», но и депрессивной безнадёжности в её взгляде больше не было. — Ладно, пойдём, — опять поймав её руку, возобновляю движение к посадочной площадке.
— Куда?
— Навёрстывать упущенное! Раньше я был вынужден сдерживаться, дабы не нарушить твою конспирацию, но теперь у меня развязаны руки.
— Твоё умение отвечать на вопрос, ничего не отвечая, не прибавляет мне спокойствия, — отметила красавица, подстраиваясь под мой шаг и прожигая меня косым взглядом с «боевой частью» из укоряющего подозрения.
— Ты же любишь тунца, Котёнок? — сахарным голосом «невзначай» спросил я. Девушки любят заедать стресс, так пусть заест какой-нибудь вкусняшкой!
— М? — есть реакция! Укор с моськи исчез, подозрение усилилось, добавилось любопытство, и всё это припорошило удивление.
— Мы идём в лучший рыбный ресторан Вейла! Я ещё месяц назад нашёл его специально для тебя! И кстати, я очень надеюсь, что ты ещё не ужинала, потому как я планирую скормить тебе много-много вкусной рыбки.
— … Ур-р-р… Глоть, — тут же поддержали меня животик и горлышко брюнетки. На щеках Блейк начал проступать румянец.
Выбраться в город было нетрудно, благо опыт наработан, так что уже меньше чем через час мы рассаживались в отдельном кабинете в действительно лучшем рыбном ресторанчике Вейла и кушали заказ. Приободрившаяся и повеселевшая было Котёнок (в девичестве — Бантик) вновь начала погружаться в себя, впрочем, вывести её из этого состояния было нетрудно — достаточно было с удовольствием разглядывать её черты лица, на своём держа влюблённое выражение. То есть напрягаться не приходилось вообще.
— Так тебя не смущает, что я — фавн? — нарушила молчание Блейк, пристально глядя на меня.
— Эм… — я оглядел наш отдельный кабинет, в частности, на предмет наличия новых личностей где-то у меня за спиной, но, кроме ушедшей в какой-то файтинг на своём Свитке Нео (что неслышной тенью всё это время сопровождала нас, но тактично не вмешивалась), никого не увидел. — Я что-то пропустил?
— Хм-м… — нахмурилась брюнетка, укоризненно сведя брови и ещё сильнее убеждая меня в том, что я не учёл какой-то особый блок из системы женской логики. — Я помню, что ты был со мной приветлив и притащил в рыбный ресторан, — снизошла до объяснений девушка, — но я хочу знать, это твоя обычная маска весельчака или ты серьёзен?
— Уф, не пугай так, Котёнок, — облокачиваюсь щекой о кулак, нависая над столиком, — разумеется, я серьёзно. Не буду утверждать, что все фавны мне одинаково симпатичны, но нэко-девочки — это моя слабость.
— Какие девочки? — с недоумением прищурила один глаз Белладонна.
— Нэко. Так называли кошек на одном древнем языке. Название произошло от звука «ня», которым кошки мяукают.
— Кошки мяукают со звуком «мяу», — возразила брюнетка.
— Нет, на самом деле кошки издают третий звук, который сильно отличается от кошки к кошке, а мы просто пытаемся подобрать аналогию согласно возможностям речевого аппарата и фонетике языка. В нашем языке принято обозначать его «мяу», но в том, о котором я говорю, его обозначали «ня», как видишь, всё просто и логично, — улыбаюсь красавице.