Некромаги

— Извините, я палец защемил. У вас не найдется пластыря?

— Должен быть. Сейчас посмотрю.

Некромаг приблизился, а тошноты не появлялось. Это не мой сородич! Пухлый, рыхлый… больной? Да быть такого не может! Машинально протянула полоску, и вся напряглась в ожидании — что за подделка?

Он взял и, как положено, наклеил на палец.

— Давайте пройдемся до стоянки такси, там открыто и не так людно.

— Вы кто? Почему я должна идти с вами?

— Понимаю, простите… я докажу.

Нервно оглядевшись, мужчина аккуратно подлез ногтем под манжет рубашки и сам себя царапнул. Я стояла, как каменная, и не сводила глаз с прикрытого от боковых взглядов места. Через минуты царапина затянулась.

— Хорошо. Идемте на стоянку.

Уже на воздухе, мужчина на всякий случай еще раз осмотрелся, и после шепнул:

— Вы слышали о Спасительнице?

— Да.

— Знаете, где ее можно найти?

Покачав головой, увидела, как потухла надежда в глазах. Если это настоящий некромаг, то он не старый, половозрелый, и его организм не мог расстроиться по гормональной болезни, чтобы убить мужские гормоны и так разнести вес. Какое еще объяснение может быть, что меня от него не тошнило, и наоборот!

— Что с вами случилось?

— Извините, что побеспокоил…

— Если я не могу помочь со Спасительницей, еще не значит, что я вообще не могу помочь. Что с вами?

Он оглядел меня с ног до головы, поморщился, а я попыталась угадать отчего:

— Да, я не мужчина. Вас стесняет деликатность проблемы, какой не поделишься с женщиной? Бросьте, плевать на пол, смотрите на меня как на ту, что поймет по общности рода.

— Хоть бы постарше…

— Мне тридцать три. Юг плюс восток и выгляжу молодо. Рассказывайте, иначе еще долго будете искать в столице подходящего некромага.

Он нехотя, но кивнул:

— Это правда. Я приехал неделю назад по следу слухов, и за каждый день, что я оставлял знаки, вы первая, кто откликнулся. Наших в столице совсем нет? Или я чего-то не знаю?

— С той же проблемой столкнулась.

Мужчина не отказался сразу, но и не разговорился. Тяжесть беды давила язык, и пришлось далеко уйти гулять в молчании. Выбрались от центра на пешеходную короткую улицу и только на ее конце, на площадке со статуей, некромаг сказал первое:

— Я и мой отец много лет назад попались сектантам… Его жестоко убили, а со мной… со мной провели особый… ритуал и… Мне было тринадцать.

От нервов у мужчины стал дрожать подбородок, он сухо сглатывал слюну и старательно уводил глаза от моего лица. Я, еще раз оглядев рыхлую фигуру, тихо и с состраданием спросила:

— Они вас… оскопили?

Не кивок, а судорога. И мужчина опять надолго замолк.

Это все объясняло… Регенерат не спасение от всего — восстановить то, что было отделено от тела таким кардинальным образом, невозможно. Отрежут руку-ногу, назад не вырастет… Великий Морс, чего же он ждал от Спасительницы, чуда?

— Когда узнал, что появилась особая некромага, умеющая творить невозможное, оставил все и приехал. Я западник, с самого края. Понимаю, что нереально думать о спасении для себя, но… знаете, как раковые больные на последней стадии, хватаясь за призрачный шанс, верят во все… мне нечего терять. Жизнь и свободу? И то, и то не слишком ценно с моей… болезнью.

— Как вам удалось сбежать от секты?

— С трудом. Едва не поймали обратно, но я… кинулся со скалы, в водопад и на камни. Думал, если убьюсь, то тоже выход. А вода снесла далеко, покалеченного, но живого, и я десять дней…

Во мне все так отозвалось болью, что некромагу полегчало. Он не ждал понимания, но по моему лицу прочел, когда посмотрел, что я знаю каково это.

— Вы тоже попадали?

— Авария на мотоцикле, давно. Отползла, и ради спасения от скорой и Инквиза кувыркнулась с обрыва. Думала точно также — лучше смерть, чем плен. Семь дней у ручья, в муках.

Мы улыбнулись друг другу по-родственному, обменявшись горечью памяти. Но нервы мужчину не отпустили, признание не успокоило. Само только слово «секта» вызывало тряску от ненависти. Я сказала:

— Моего отца тоже убили они…

Некромаг внезапно вздрогнул и уставился мне за спину. Коротко обернувшись, заметила двух патрульных.

— Успокойтесь. Они не подойдут, если не будете…

Но поздно. Предыдущий разговор «развинтил» его, и собраться сейчас сил не оказалось. Некромаг еще больше затрясся, забегал глазами, дернулся, как будто хотел сорваться с места, и тем как раз привлек внимание. Я впритык на патруль не смотрела, держала на периферии. Даже постаралась закрыть фигуру мужчины своим телом, но где его габариты, и где мои…

— Как вас зовут? Быстро!

Он скульнул, почти заплакав:

— Нет-нет-нет… я не могу. Только не проверка… надо…

— Не вздумайте побежать! — Я глухо зашипела, и дотронулась до лица собрата ладонью, погладив по щеке. Добавила быстро, но спокойнее:

— Имя.

— Констант…

— Доверьтесь мне и слушайтесь!

Десять секунд и в спину прилетело:

— Добрый вечер. Позвольте взглянуть на ваши удостоверения.

Я обернулась и схмурилась:

— Добрый… нашли вы время. У вас что-нибудь сладкое есть, хоть конфетка какая? У Кости сахар упал.

— Удостоверения.

Холодно повторил патрульный. А некромага затрясло крупной дрожью. Я взяла того под локоть, качнула в сторону лавочки у памятника:

— Да, сейчас. Дайте хоть усажу.

Усадила. Поставила рядом пакеты с покупками, достала карточку. Констант с третьей попытки выковырял свою из нагрудного кармана рубашки. Что еще хуже — он взмок. Холодный вечер, а нервами и потом он походил на перегретого на солнце южанина. Вот-вот в обморок упадет. Патрульные встали особым образом, по бокам от нас, и один уже держал руку на кобуре с шокером.

— Констант Родин. Ева Катто. Приезжие?

— Да.

Меня не подозревали. Двое разнополых некромагов рядом друг с другом быть не могут, поэтому явный кандидат один — и он буквально с головой себя выдавал. Обычные люди к Инквизорам и к проверке с царапинами относятся спокойно. Констант стучал зубами и смотрел на меня с мольбой, а на патрульного с ужасом.

— Мы должны сделать тест. Вытяните, пожалуйста руку. А вы отойдите в сторону. Это буквально пять минут.

— Э-э, стойте! Куда разогнались? Вы сейчас еще дрянь какую занесете в рану, мало ли. В скольких вшивых уже тыкали?