Некромантка 2

— Ты что творишь!?

Тимор рассмотрел, наконец, что так заинтересовало некромантку, да так и застыл, как и девушка. Перед ними открылась предельно скверная картина. В низине живописной долины белой гладью стелилось озеро, обрамленное редким леском с одной стороны и деревней — с другой. И сейчас некоторые дома в этой деревне горели, даже сюда доносился запах гари, но дым стелился по долине, не поднимаясь.

Тимор и Матильда переглянулись и единодушно послали своих коней по дороге вниз, в долину. Они влетели в деревню, готовясь встретить любое сопротивление. Спрыгнув с коня, девушка побежала по улице, высматривая того, кто учинил этот кошмар. Кинжал уже привычно лег в руку. Некромантка остановилась, уставившись на фигуру, что едва заметной тенью зависла над распростертым на земле женским телом.

— Дух Смерти, — глаза некромантки округлились. Вот так вот близко она видела его очень редко. Весь этот ужас творился сейчас, в данный момент, и Матильда успела очень вовремя. Настолько, что даже застала Духа за своей работой.

Женщина, что лежала на снегу с разорванной грудью, только-только испустила дух, уставившись испуганным мертвым взглядом в небо. Тимор подбежал к Матильде, заметил тело женщины. Ринулся было туда, но некромантка его остановила.

— Поздно. Ей уже не помочь, — она оторвала взгляд от мертвой и двинулась дальше. Тимор стискивал в руках короткий походный клинок, нервно шаря по округе взглядом. Двери в каждом доме были распахнуты. Деревня была не большой, и сейчас тишина стояла действительно мертвая.

Аколит и некромантка шли бок о бок, рассматривая кошмар, что творился вокруг. Всюду валялись тела, как тряпичные куклы. Люди были разодраны. Дети и старики, мужчины и женщины. Кто-то без разбору рвал на части всех, кто попадался на пути. Матильда присела рядом с телом мужчины, на котором был надет вывернутый тулуп. У него не было руки и вырвана гортань — обе валялись в двух шагах от него.

Тимор держался крепко, но ком тошноты то и дело подкатывал к горлу. Матильда провела рукой по следам босых ног, что красными пятнами отпечатались на снегу. След вел от трупа дальше и обрывался у другого трупа.

— Это человеческие, да? — Тимор тоже их заметил. — Одержимость?

— Вряд ли… Я не чую здесь демонов. Только обычную смерть…

— Обычную? Да здесь же кровавое месиво. Очищать ни один день будем… Представь, сколько тут гадости зародиться может…

— Отлично представляю.

— Слышишь?

Девушка поднялась и прислушалась.

— И даже вижу, — она махнула рукой куда-то в сторону. — Там есть выживший. Вижу ауру.

Нужный дом нашелся очень быстро. Тут тоже был труп, но «старый» на фоне остальных свежачков. Матильда это сразу заметила, а для инквизитора это был обычный труп, какие вокруг лежали. Завалившись на тело пожилого мужчины, над ним рыдала девочка. Но приближаться к ней Матильда не спешила и Тимора притормозила, схватив того за рукав и вернув за калитку. Она видела, что аура этой девочки очень странная, а ее вид так и вовсе заставлял остолбенеть.

Матильда так вцепилась ему в локоть, что Тимор заскрипел зубами и зашипел на нее возмущенно, но ничего не сказал, увидев, как сильно испугалась некромантка. Он всмотрелся в девочку, что сидела у трупа старика. Девчонка вся была измазана в крови, белые волосы оставались чистыми только на макушке, а так — были слипшимися красными сосульками.

Рваная одежда лишь отчасти напоминала одежду. Матильда чувствовала, что это существо, что приняло облик ребенка, нужно уничтожить от греха подальше, но, когда девчонка обернулась к ней грязным зареванным лицом, ее сердце дрогнуло.

Глава 1

Начало весны ознаменовалось крепким снегопадом. Имельда шагала по мосткам-тропинкам, за ней тянулась ватага из первогодок.

Заприметив нужное ей дерево, девушка сошла с мостика в снег. Он, подчиняясь обычному потоку энергии слетевшей с рук Маэстро, перед ней тут же аккуратно разлетелся по сторонам, образовывая тропинку.

Дети послушно шагали следом.

Девушка остановилась у высохшего высокого дерева, которое здесь стояло уже многие десятилетия, но его не спиливали, так как это было самое первое посаженное здесь дерево. И именно на нем Имельда планировала показать детям разницу между мертвым и живым, так как на людях дети пока что не могли понять.

— Смотрите, — она положила ладонь на крупный растрескавшийся ствол. — Это дерево мертво уже давно. Вы должны почуять это, только лишь коснувшись ствола. На расстоянии вам еще пока рановато это определять, раз с такой простой задачей, как определение живого человека вы не справляетесь. Значит будем упрощать еще сильнее. Деревья — самые простые для этого понимания объекты. Они очень любят жизнь и не скрывают своей энергии. Сейчас каждый из вас должен будет подойти и обнять это дерево. — Дети стали переглядываться, улыбаться. — Да, именно, обнять. Закрыв глаза, вы должны почувствовать пустоту: отсутствие энергии, эманаций зимнего сна и движений соков. Никакого тепла, никакой жизни. Начнем.

Дети потянулись один за другим, обнимая иссохший ствол умершего древа. На лицах одних проступало понимание, на лицах других нет.

— Ничего, мы сейчас еще к живому дереву подойдем, будет, с чем сравнить.

Девушка заметила, что по мосткам к ней направляется неизменный Зош. Укутанный в несколько слоев свободного гобона темно-зеленого цвета, он торопливо перебирал длинными ногами по дощатому настилу, боясь поскользнуться. Имельда наблюдала, как он неловко спустился с мостков на ту тропку, что она сотворила.

— Приветствую вас, Зош.

— Д-доброго дня, Маэстро Пешет. Для вас письмо, с п-пометкой «лич-ч-чно в руки».

— Благодарю, Зош, но право, не стоило тащиться на улицу. Вы могли бы вручить его мне в школе.

— О, н-ничего, Маэстро, мне хо-х-хотелось пройтись, о-ос-освежиться.

— Что ж, еще раз спасибо.

Зош кивнул и стал возвращаться, потешно перебирая своими длинными ногами в теплых штанах. Девушка улыбнулась, но все же переключила свое внимание на письмо. Оно было красным, с гербовой печатью мэрии.

Имельда покусала губы. С тех пор, как господин Вельт и его друг Мару посетили ее в лечебнице, она не видела ни того, ни другого, и никаких вестей тоже не получала. К ней лишь приходил юрист, который огласил ей ее права, заставил подписать кое-какие бумаги по делу Теддора Вельта и, конечно, договор о неразглашении. После того, как ее состояние нормализовалось, ее отпустили на все четыре стороны, отчего Имельде было даже слегка не по себе.

В школе ее и не собирались увольнять, но сделали дисциплинарный выговор за то, что она решала свои личные проблемы в рабочее время без уведомления администрации школы. Имельде пусть и было не приятно, но главное, что ее оставили на прежней должности, и у нее осталась возможность приглядывать за Митришем. Остальное она переживет.

И вот спустя довольно долгие пять месяцев ей пришло письмо. В алом бархатном конверте с золотым тиснением.

Она уже хотела было его открыть, но притормозила, посмотрев на детей, что уже начали беситься в снегу неподалеку. Покусав губы, девушка спрятала конверт за пазуху.

— Кто это там хочет научиться сушить одежду силой мысли!?

Едва прозвенел колокол, девушка торопливо завершила урок, проследила, что дети все добрались до школы, и ушла в свой кабинет. Скинув верхний плащ, подбитый мехом, Имельда присела за свой рабочий стол и бережно достала конверт. Вскрыв его, девушка уставилась на бежевую открытку-приглашение…