Нелегалы

– Могу быть свободен? – обретя свою былую уверенность, спросил Соболев у оперативников.

– Пока да, – ответил за них обоих Никита. – Из города не уезжайте пожалуйста без оповещения.

– Не вопрос.

Они проводили Соболева до дежурки, где ему под роспись вернули вещи и пошли в свой кабинет.

– Это самое, ты и вправду хотел санкцию на обыск просить? – недоверчиво спросил Мошкович напарника.

– Конечно, нет. Это же судья дает. Да и потом Соболев опытный злоумышленник. Вряд ли ствол домой принес. Так, на понт его взял, – улыбнулся Никита.

– Молодец. Что в целом о нем думаешь?

– Не особо верится, что он нанял киллеров из-за собаки. Погадить на забор, дом поджечь, самому разборку устроить – это да. Но чтобы он стал тратить деньги на наемных убийц? Да и потом уже столько времени прошло, с чего ему вдруг именно сейчас мстить начинать?

– Может наркомана послал? – Мошковичу хотелось побыстрее раскрыть дело. – Чего он убегал тогда?

– Инстинкт. Мы догоняем, они убегают, – неожиданно для самого себя Никита выдал философскую сентенцию о сути взаимоотношений правоохранителей с преступниками.

Беседу оперативников прервал Воронцов, заглянувший в их кабинет.

– Так парни, тут такое дело. Прислали мне молодое дарование, сказали обкатать в серьезном деле. Так что у вас помощник появляется. Пойдем представлю.

– А он что-то умеет? – ворчливо спросил начальника Мошкович. – Или это самое, «подай-принеси»? Сколько можно мне за весь отдел пахать?

– Да я откуда знаю? Начальство сказало, взять на стажировку. Мол, давно просишь вакансию закрыть. Вот, знакомьтесь, – Воронцов распахнул дверь своего кабинета. За его столом сидел крупный симпатичный парень с голубыми глазами и светлыми бровями.

– Это Филипп. Это Никита и Вадим, – Воронцов показал руками на всех присутствующих. Парень поспешно вскочил и пожал руку обоим оперативникам. Рукопожатие было довольно крепким, Филипп явно занимался спортом.

После знакомства Никита доложил об успехах:

– Допросили соседа, чью собаку убитый застрелил. Ну Соболев, который, с темным прошлым. Алиби слабое, жена. Проверим. Телефон показал, подозрительного ничего не нашли. Отпустили пока так, на меру пресечения не тянет, – продолжил он. – Вы что думаете?

– Без улик, однако сложно будет. Давай на прослушку поставим телефон. Вадим, займешься? – Воронцов повернулся к Мошковичу.

Тот кивнул, не забыв обреченно вздохнуть.

– Я старое дело поднял. Кое-какие зацепки есть, но что-то сомнительно, что тот же исполнитель, чуть не тридцать лет прошло. Пистолет, кстати, там ТТ был, – продолжил доклад Никита. – Может ну его, архив ворошить? Роман «Тридцать лет спустя», – хмыкнул он.

– От того что преступление старое, оно им не перестает быть. Для вас любая жизнь должна важной быть. Что сейчас отнятая, что тридцать лет назад, – неожиданно серьезно сообщил Воронцов.

Затем он смягчил тон:

– Давай, проверь до конца. Хотя и вправду сомнительно. Так, к Берштейнам. С близкими разговаривали? Может что-то с детьми или с родственниками там не поделили?

– Ну дочка, наверное, вне подозрений. Реально ее, это самое, накрыло, – покачал головой Мошкович. – А сына проверим. Ну еще там родственников каких поищем. Может все-таки наследство.

– А чем они по жизни занимались? – Воронцов пытливо посмотрел на подчиненных.

– Гуляли в основном, в теннис играли, книг в доме много. Съездил я в теннисный клуб с утра пораньше. Хорошие отзывы, бесконфликтные товарищи. Похоже, с Севера приехали, пенсия ранняя. Надо запросить пенсионный фонд, посмотреть, что там, – теперь на вопрос ответил Никита.

– А хотите, я быстро проверю? У меня подружка в пенсионном фонде работает, – вмешался в их разговор Филипп. Ему явно хотелось быть полезным в расследовании.

– О. Вот и стажеру работа нашлась. Давай, – на правах старослужащего благословил его Мошкович.

Они поговорили еще немного о дальнейших действиях и разошлись. Филипп взял установочные данные на погибших и поехал в Пенсионный фонд. Мошкович с Никитой, договорившись со следователем, созвонились с дочерью Берштейнов и поехали к ней в гостиницу.

– Нина, здрасьте. Как Вы? – Мошкович поздоровался с женщиной, спустившейся в фойе. Сегодня она выглядела намного лучше. Легкий спортивный костюм подчеркивал ее отличную фигуру, а лицо, полностью лишенное косметики, было довольно привлекательным, несмотря на паутинки морщинок вокруг глаз. Да и сами глаза были красными от слез.

– Спасибо. Чуть полегче, – она шумно вздохнула.

– Коллегу моего, Никиту Вы помните? – Мошкович показал на коллегу.

Нина кивнула, еле заметной улыбкой поприветствовав полицейского.

– Расскажите нам про родителей. Я диктофон включу, потом Вам расшифровку привезу, чтобы подписать. Не гонять же Вас в отдел, – с необычным для себя участием сообщил Мошкович молодой женщине.

Никита про себя хмыкнул: «Какой Вадим стал внимательный. Явно, блондинка понравилась». Впрочем, он и сам, наверное, поступил бы также. Никита прослужил еще не настолько долго, чтобы очерстветь и проникнуться цинизмом, свойственным всем полицейским. Тем временем Нина осмотрелась и предложила подняться в номер:

– Шумно тут.

В номере было всего два стула, так что Никита остался стоять. Мошкович включил диктофон, положил его на журнальный столик и посмотрел на женщину. Нина откашлялась и начала рассказывать про родителей.

– Они у нас дипломаты были. В 1990 вернулись вместе с нами из Америки. В 1995 вышли на пенсию и сюда переехали. Мы с братом в Москве учились, в школе для детей дипломатов, они к нам на выходные приезжали.

– А еще родственники ваши есть? Здесь, в Смоленске может живет кто-то? – уточнил Никита.

– Нет тут никого. Да и вообще у нас родственников не было. Они оба москвичи были, но у мамы все бабушка и дедушка рано умерли. А отец и вовсе детдомовский.

– А почему в Смоленске они поселились? – продолжил задавать вопросы Никита. Краем глаза он видел, что Мошкович не сводит глаз с миловидного лица Нины.

– Да я и не знаю. Вроде отцу сказали, что он отсюда родом. Кто-то посоветовал, мол город хороший, климат нейтральный.

– Город хороший, – с оттенком гордости за свою малую Родину подтвердил Никита. – Про брата расскажите.