Нелегалы

– Зовут Лева. Лев Максимович. До сих пор не женился, мама все расстраивается, – Нина машинально упомянула мать в настоящем времени. – Работает в банке каком-то иностранном. Все хорошо у него. С отцом, правда, плохие отношения.

– Почему? – как-бы невзначай поинтересовался Никита.

– Обижается, что он его из Америки увез. Я-то маленькая была, совсем это время не помню. А Лева что-то помнит и претензии отцу предъявлял. Вроде как в шутку, но они все время ссорились. Сегодня вечером приедет.

– Вы ему подскажите, чтобы нас набрал. Нам с ним тоже поговорить надо, – попросил Никита.

– Хорошо, – кивнула Нина.

– Последний разговор с родителями вспомните, пожалуйста. Что-то может быть необычное было?

– Да все, как всегда. Обсудили детей моих. Папино здоровье. Их планы на лето, – глаза Нины непроизвольно начали увлажняться.

– Сами кого-то подозреваете? – Никита продолжил допрос, стараясь не смотреть в повлажневшие глаза молодой женщины.

– Да ну что вы? Они же очень интеллигентные были. Когда отец эту собаку соседскую застрелил, неделю переживал. Вы этого соседа проверили? – Нина строго посмотрела на оперативников.

– Конечно, проверили. Но у него похоже что на самом деле алиби есть, – заверил ее Мошкович.

– Как с деньгами у Ваших родителей дела обстояли? Может что-то покупать собирались, копили на что-то. Или наоборот в долги влезли? – Никита решил проверить корыстные мотивы.

– Да вроде все хорошо было. Лева им квартиру в Москве подарил, типа вдруг захотят переехать. Они ее сдавали, плюс пенсия. Так что долгов точно не было. А вы думаете, их могли из-за денег? – Нина расширила глаза.

Никита чуть не ляпнул «точно не из ревности», но вовремя осекся и рассудительно произнес:

– Это достаточно распространенный мотив для преступлений. Может что-то дорогое купить собрались и проболтались?

– Да вряд ли. Машина отца устраивала, хоть и ломалась часто. Да и кто сейчас дома деньги держит?

– Ваша правда. Что-то еще может вспомните? Друзей в Смоленске не было у них? – Никита взял допрос на себя.

– Да не особо. С соседками иногда общалась мама. Отец все больше в интернетах с кем-то спорил.

Никита сделал пометочку: «проверить чаты».

– Мы обязаны спросить – три дня назад где Вы были?

– В Москве. Детей со школы забрала, затем сына на соревнования возила, – нейтрально ответила Нина, не став возмущаться вопросом об ее алиби.

– Еще маленькая формальность. Нам, чтобы Ваши отпечатки и генетические следы исключить, надо у вас образцы взять. Вы не против? Просто ватной палочкой по щеке изнутри мазнуть, кровь брать не будем, не бойтесь, – вступил в разговор Мошкович, доставая набор.

– Конечно, – покорно согласилась молодая женщина и выполнила процедуру.

– Хорошо. Если что-то еще вспомните, звоните сразу же. Брату скажите, мы его ждем завтра утром, – резюмировал разговор Никита.

В этот момент в номер кто-то постучался. Это оказался Альберт, муж Нины. Пользуясь случаем, оперативники его тоже опросили. Он подтвердил алиби жены, но больше ничего интересного для полицейских не добавил. Свое местонахождение в момент убийства Альберт сразу подтвердил, показав фотографии с корпоративной вечеринки.

Никита с Мошковичем распрощались с Ниной и вышли из гостиницы.

– Не наши клиенты, – безапелляционно заявил Мошкович.

– Это правда. Женщины, кстати, вообще реже убивают. Но! Женщины чаще мужчин партнеров убивают, – улыбнулся Никита.

– Брр. Так я никогда не женюсь, – напарник скорчил гримасу.

– Но на Нину ты как кот на сметану смотрел, – подколол его Никита.

– Да ладно, – Мошкович залился краской. – Просто лицо такое милое. И как-то жалко ее стало.

Никита ничего не ответил, хотя для себя отметил смущение напарника. Они уселись в машину и направились в отдел. Там их уже дожидался Филипп.

– Вот справочка, – сиял он, протягивая листок расчета пенсии. Из него следовало, что супруги Берштейны трудились в каком-то подразделении МИД СССР, затем в МИДе России, в общей сложности с 1977 по 1995 год. Никита повертел бумажку и отдал ее Мошковичу.

– Вряд ли кто-то в МИДе их вообще помнит. Подшей в дело, плиз. Пенсия, наверное, у них после МИДа неплохая. Вадик, давай банк запросим, что у них на счетах было. Может и вправду из-за денег их порешили?

– Хорошо, – кивнул Мошкович, – Я обедать. Кто со мной?

С ним вызвался идти Филипп, а Никита решил проверить одну идею.

Глава 3

Вернувшись в свой кабинет, Никита понял, что у него есть время подумать над убийством Сазоновых. Хотя он не до конца проникся мыслью о об одинаковой важности всех убийств несмотря на сроки давности, полицейский решил поработать над этим делом. Во время допроса Нины его озарила мысль, что как одно, так и другое убийство могло произойти из-за денег. Он еще раз пролистал пожелтевшее уголовное дело, добрался до листочка с данными дочери Сазоновых. После недолгих поисков она нашлась. Фамилию она дважды поменяла, но точная дата рождения и имя отчество позволило ее быстро найти.

– Татьяна? – дозвонился он по номеру, найденному в базе Госуслуг.

– Да, – раздался настороженный женский голос. – А кто это?

– Смоленский уголовный розыск. Подняли дело ваших родителей, новые обстоятельства вскрылись. Можем увидеться переговорить?

– А как Ваша фамилия? Могу я Вам перезвонить? – женщина была явно напугана телефонными мошенниками.

– Конечно. Вот городской, – Никита продиктовал номер, – во всех справочных есть. Мобильный мой у Вас высветился. Зовут меня Самойлов Никита.

Спустя минуту на его местный телефон поступил входящий вызов. Это была Татьяна Лапушкина, в девичестве Сазонова.

– Можете подъехать или я подскочу поговорить? – спросил женщину Никита.

– Да я сейчас у сватов в гостях. В Краснодарском крае. Что там у вас открылось? – в голосе женщины все еще звучало недоверие.

– Ну смотрите, мы расследуем нераскрытые дела. Изучал вот материалы, тут протокол вашего допроса, там Вы указываете, что нет версий. Это правда?

– Конечно, когда допрашивали, не было. А когда полгода спустя наследство получила, оказалось, что все деньги со сберкнижки сняты были. За два дня до убийства. Я менту вашему звонила, так он вполуха послушал и трубку повесил, – Татьяна начала заводиться.

– Интересно. А на что родители могли деньги снять? – Никита проигнорировал раздражительный тон.

– Я же этому дураку вашему говорила. На машину наверняка сняли. Отец всегда хотел, мать не давала. А тут видимо уболтал ее, – женщина вздохнула.

Чувствовалось, что боль утраты хоть и ушла в прошлое, но все-таки всплывала в памяти дочери.

Никита поспрашивал ее еще немного, но больше ничего вспомнить она не могла. Татьяна взяла с него честное слово позвонить ей по итогам проверки. Попрощавшись, он начал размышлять. Дела явно не были связаны, и заниматься «глухарем» у Никиты не было никакого резона, но ему стало обидно за честь мундира, так что он долистал дело до списка телефонных звонков и задумался. После пятиминутного раздумья Никита отправился к Воронцову.