НеМЫслимые

–У каргов и людимов две жизни одна человеческая, а вторая звериная, звериная, звериная!!

Сердце задрожало, голова закружилась, сознание уходило и возвращалось. Ее привычный мир с треском и грохотом рухнул, она сидела на его обломках испуганная и несчастная. Все вокруг как то изменилось. Краски окружающего леса теперь стали ярче, звуки отчетливее, появились острые незнакомые запахи, а привычные удивили многообразием оттенков и полутонов. Ей хотелось вскочить, бежать, лететь, кричать от радости и непонятной свободы. Зажмурилась, стараясь унять бешено стучащее сердце. Немного успокоившись она стала осматривать раненую лапу. Только сейчас девушка сообразила, как судьба пожалела ее. Пуля прошла сквозь мягкие ткани навылет не задев сухожилий. Зализывая рану огляделась вокруг, понимая, что нужно поскорее где то спрятаться, отлежаться и подумать. Слева у небольшого косогора увидела бурелом. Когда то давно с пригорка ветром свалило сухостой – несколько мертвых ветвистых деревьев. За много лет на них нанесло пласт из листьев, хвороста и хвои, а внутри под этой крышей осталась пустота большое надежно закрытое со всех сторон убежище. На ее глазах полосатый бурундук подбежал и хотел было пролезть внутрь, но учуяв что-то, испуганно отскочил в сторону и нырнул в траву. Клавдия принюхалась и поняла, что спугнуло зверька. Там внутри было волчье логово, а сейчас прятались щенки, судя по запаху совсем маленькие. Вероятно это были дети той пары мертвых волков, тела которых лежали под сосной. В логове можно было спрятаться, но мешала одежда. Шерстяная кофта и платье впились в волчье тело и связывали движения. Истерически взвизгивая от ярости и отчаяния она начала рвать, острыми зубами тряпки. Разорвала платье и ухитрилась его кусками перетянуть раненую лапу. Остальное тряпье закопала под елкой. Превозмогая боль и сбивающее с ног головокружение, подтащила одно волчье тело поближе к бурелому, чтобы перебить свой запах. Она торопилась, с права из-за кустов нарастал шум. Людские голоса, рычание, истошный визг, гулкие удары, хруст ломаемых веток. Клаша раскопала лапами прелую листву, раздвинула ветки, втиснулась внутрь и старательно закрыла за собой вход. В полумраке разглядела длинную вымоину в глубине логова, в нее то и забились волчата. Их было много. У дальней стенки логова прятались самые маленькие. С краю их загораживали щенки по больше. Волчата мелко дрожали, когда она ложилась рядом. Через несколько минут сквозь небольшой зазор между ветками она увидела, как погибли последние бойцы волчьей стаи. На ее глазах кусты справа от логова с оглушительным треском смял выкатившийся из чащи клубок хрипящих от ярости тел. Ударившись об сосну ком распался на пять частей. Три волка отскочили в сторону. Двое из них свирепо ощерились, заслоняя волчицу с рваной раной в боку. Их противники тоже волки, не торопились нападать. Клавдии они не понравились, было в их повадках что –то странное, противоречащее природе и здравому смыслу. На ее глазах эти странные существа встали на задние лапы, тела их вытянулись, передние лапы превратились в пятипалые руки, морды изменились. Теперь это были грубые, карикатурные подобия человеческих лиц. Ей показалось, что она знает людей на которых похожи эти существа. Тот, что с рыжей бородой шмыгнул носом и осклабился, показав кривые зубы. Сердце Клавдии дрогнуло от испуга, она узнала Степку Васильева. Еще вчера он был посажен за драку в кладовку под замок.

–Степан, откуда ты здесь ? ! –чуть не вскрикнула она не веря своим глазам.

–Кто выпустил тебя из кутузки!? – и ответила сама себе, что сделать это мог только Шапошников, у него был ключ от кладовки.

Волки с остервенением рычали, защищая раненую самку, кидаясь вперед и отскакивая. Оборотней забавляла ярость хищников, они пытались схватить кого-нибудь из зверей, но волки не давались. Матерый серый неловко прыгнул, пытаясь вцепиться противнику в горло. Оборотень с рыжей бородой метнулся ему навстречу, схватил на лету за лапы, поднял над головой и плашмя насадил на комель сломанной сосенки. Острый кол прошел сквозь живот бедняги и сломал ему позвоночник. Серый страшно закричал, изогнулся в последней судороге и затих. Товарищи погибшего с протяжным воем попятились. Победители оторвали оскаленную волчью голову, с хохотом швырнули ее в след отступившим.Пачкаясь кровью они терзали тело погибшего с удовольствием глотая огромные куски теплого еще мяса. Сердце Клавдии оцепенело от ужаса. Волчата молча жались к ее бокам, искали защиты. Она осторожно развернулась и начала рыть землю наискосок от входа, отгребая в сторону и приминая ее лапами и животом. Не хватало воздуха, щенки дрожали от страха, но молчали. С наружи щелкнуло несколько выстрелов, раздался истошный визг, звериный вой и срываясь на хрипоту кто то заорал,-

–Эй ты, рыжая обезьяна, а ну вставай, оглох что ли!? Вы чем здесь занимаетесь бездельники !? Развлекаетесь! Да я с вас шкуру спущу! Где девчонка рябая морда, выследили пигалицу?! У –бью !
– Клавдия осторожно выглянула наружу. Участковый уполномоченный села Первушино Василь Семеныч Шапошников осатанев от злости, что есть силы бил прикладом винтовки почти превратившего в человека оборотня с рыжей бородой. Степка огрызался, завывал от боли и норовил схватить его зубами за руку. Товарищ рыжего отскочил в сторону к кустам, туда, где в луже крови лежали мертвый волк с волчицей.

– Я что вам приказывал сделать!? Не помните!? Выследили девку ? Явилась, понимаешь ли, путается у меня под ногами, стажер сопливый. Зарубите себе на носу паразиты, она не должна вернуться из лесу живой. Пропадет, никто ее искать не будет, сожрали звери и все, какой с леса спрос !? – рычал Шапошников продолжая пинать уже сдавшегося Степку сапогами. Лежавший на земле товарищ рыжего подвывая подполз к Семенычу. Оба они униженно распластавшись на земле являли теперь собой полную покорность. Сорвав на них злость Шапошников остановился, погрозил кулаком, еще раз ткнул Степку под задницу носком сапога и рявкнул сменив гнев на милость, -

– Это мой лес, все здесь мое ! Хочу убью, хочу помилую, хочу сожгу если надо, как в прошлом году, помните ?! Я – всему голова ! Я – хозяин !– ужас написанный на зверских мордах утешил его самолюбие и засмеявшись Шапошников сказал, -

– Да не бойтесь вы так, убогие, будите слушаться меня, проживете долго и запомните, чтобы с девкой ни случилось, на вас никто не подумает. Степка сидит в кутузке – у него алиби, а ты в город уехал, штраф платить об этом вся деревня знает.

Клавдия зажмурилась от страшных мыслей. Вспомнила, как при первой встрече сомневалась в искренности бурно радовавшегося ее приезду Семеныча. Как испуганно охнула и схватилась за голову тетка, увидев ее новенький милицейский мундир, как она сказала, -

– Ну все, беды не миновать, где тебе с Семенычем справиться ! Теперь он нас поедом съест разбойник.

Только что услышанное упоминание о прошлогоднем пожаре по сути своей было чистосердечным признанием в поджоге, а это уже уголовное преступление. Только проку от этого признания не было никакого, кто его слышал кроме волчат!? Эх если бы снова стать человеком, сплела бы я тебе лапти, уж будь уверен товарищ участковый. Ты бы у меня шкурой собственной заплатил за каждую погибшую в огне зверушку, за каждую безвинно сгоревшую букашку,– беззвучно скалясь злобно думала Клавдия.

Теперь она не минуты не сомневалась в том, что если ее найдут, ни ей, ни волчатам, которые еле дышали от ужаса живыми не быть. Голоса снаружи звучали все глуше, глуше и скоро совсем затихли. Клавдия заторопилась и скоро она смогла выбраться наружу и выпустить щенков. Малыши приседали от страха, поджав хвосты и тихонько попискивали от страха. Клавдия повела их вперед сквозь кусты и высокую траву, подчиняясь внутреннему инстинкту. Иногда ей казалось, что на их след напали и догоняют, слышалось злобное рычание и голоса. Эти голоса преследовали, звучали то сбоку, то позади, звали по имени, проклинали и обещали найти и отомстить.

Темный сосновый лес перешагнув через железнодорожные пути редея сбегал с пригорка и обогнув поросшую травой поляну с бревенчатым домиком по середине постепенно сходил на нет. Собака Пушка, крупная, рыжая дворняга охранявшая домик, с рассветом вышла из будки и озабоченно повела носом. В многообразие запахов добавился еще один – запах боли, страха и одиночества. Совсем недавно эта смесь чуть не свела ее с ума. Воспоминания о том ужасном дне навсегда врезались в память животного. Пушка помнила, как заехав в лес хозяин долго плутал по грунтовой дороге, потом остановился, снял с нее ошейник и позвал собой. Она выскочила из машины и сломя голову побежала искать брошенную кость. Нашла ее, услышала, как загудела машина и с добычей в зубах бросилась догонять. Сидевший за рулем Жигулей хозяин газанул. Собака не поняла, что ее бросили нарочно. Она бежала выбиваясь из сил долго, сердце стучало запинаясь от напряжения, мозг упрямо командовал – догнать, догнать. А когда лапы перестали слушаться и в отчаявшемся сердце не осталось сил жить она остановилась и истошно завыла, обвиняя мир людей в самом страшном преступлении на свете–в предательстве. Пушка не видела как рыжая лисица крадучись вышла из лесной чащи и затаилась в кустах за большим камнем. Лиса долго наблюдала за собакой умными, все понимающими глазами скалясь и еле сдерживая рвавшийся из горла стон. Пушка не шелохнулась, когда услышала ее осторожные шаги за спиной. Глаза ее не видели, а странный запах смутил, но не испугал, она уже ничего не боялась.

–Пойдем со мной, – позвала ее лиса. Пушка встала и пошла в след за лешенкой. С тех пор у собаки появился новый дом и началась другая жизнь.

Высоко в небе закричала горлица. Пушка напряглась, прислушиваясь, нерешительно вильнула хвостом, учуяв гостей. Заморенная волчица с плетущимися следом за ней разного возраста щенками тяжело западая боками доковыляла до крайних деревьев и выглянула из—за елки. Впереди на поляне стоял дом. Клавдия понюхала воздух и не найдя в многообразии запахов один единственный, почуять который боялась, вздохнула с облегчением. Лапы ныли, путь был долгим и неблизким. Собака за оградой призывно взлаяла. Серая обреченно вздохнув с трудом переставляя гудящие от усталости израненные лапы прошла мимо прошлогодних стожков сена стоящих в нескольких метрах от крайних деревьев. Сюда в бескормицу наведывались лесные жители – зайцы, косули олени и даже лоси. Лешенка Марфа жалела их, ставила стожки поближе к лесу А в сколоченные дедом Прохором приспособления под названием « ясли « насыпала крупную каменную соль. Клавдия остановилась около них на минуту, чтобы перевести дух и пошатываясь побрела к воротам, щенки ковыляли следом. Дойдя до ворот она толкнула плечом калитку и зашла во двор. Рыжая Пушка увидев ее и плетущихся следом щенков взвизгнула, прыгнула навстречу приплясывая и припадая на передние лапы от радости.

Весна. Тепло, хорошо на улице. Лешенка Марфа маленькая старушка с длинным крючковатым носом, кривым клыком поверх губы и рыжей луковкой волос на затылке вдохнула полной грудью воздух пахнущий грибницей и разнотравьем и зажмурилась от удовольствия. Здесь вдалеке от людей ей жилось хорошо и вольготно, не нужно было таиться, прятать свой настоящий облик.

–Ой медведушко – батюшко, ты не тронь мою коровушку, – умиротворенно мурлыкала она хриплым надтреснутым голоском сажая проросшие семена гороха в борозду. Над головой пролетела и закаркала ворона

–Каркай себе на несчастье, проклятая ведьма !Тьфу, тьфу, тьфу ведьме на хвост, –ответила ей бабка, засыпая горох землей. Тявкнула и заскулила встречая кого –то собака Пушка. Марфа бросила грабли и потирая кулаком поясницу пошла к воротам.

– Это что еще за чудо такое!?– зычно крикнула она увидев незваных гостей Собака услышав это виновато прижала уши, поджала хвост и спряталась в будку. Волчица встала на ноги, чтобы показать себя, униженно понурилась, со стоном легла на брюхо и поползла к ногам Марфы.