Неофит

Затем началась промышленная зона, застроенная низкими зданиями с плоскими крышами, в которых располагались небольшие фабрики или склады. Затем появились более старые дома, и стало понятно, что это пригород, незаметно подкрадывающееся чудовище, пожирающее все, что было естественно и прекрасно; оно давно стало неуправляемым и действовало по своему усмотрению.

Джоби стало еще больше не по себе. Искусственное освещение поторопило приход ночи в город, где никогда на самом деле не было темно. Страх Джоби перед городом отличался от его ужаса перед Хоупом. Внутри у него все похолодело. Иди обратно! Он не ощущал больше возбуждения, не хотел женщину, осталось лишь чувство беспомощности в этом странном, пустынном месте. Дома он как-то справлялся, научился жить со своими страхами. Но он прекрасно знал, что как только вернется в свой дом, эти желания возникнут вновь, и его будут изводить воспоминания о Харриэт Блейк и Салли Энн Моррис. И он пошел дальше.

Вот и улицы, по обеим сторонам — магазины, ярко освещенные витрины, уже украшенные к Рождеству. Спешащие люди, очереди на автобус, медленное движение транспорта; час пик. Все стремятся покинуть это место, куда приходится приходить за покупками или зарабатывать на жизнь. Через час оно опустеет, превратится в ярко освещенный город-призрак, населенный бродягами и проститутками в тусклых подземных переходах.

Джоби немного знал город с тех времен, когда учился здесь в школе. Он ненавидел его тогда, ненавидели сейчас, но сила, владеющая его телом, тянула его, словно железо к магниту. Ты найдешь то, что тебе нужно, Джоби. Продолжай поиски.

Замусоренный тоннель под кольцевой дорогой напоминал логово смердящего чудовища; он был освещен единственной лампочкой, которая пережила выходки хулиганов и толпу футбольных болельщиков в прошлую субботу. Запах мочи ударил в нос, его чуть не вырвало.

Какой-то старик присел на корточках в нише, что-то жуя в промежутках между спазмами кашля, сплевывая на бетонный пол. Торопись, парень, потому что если ты здесь задержишься, то и тебя ждет то же самое — будешь жрать отбросы. Компания юнцов прокричала что-то непристойное, посмотрев агрессивно на Джоби, когда тот проходил мимо; он с ужасом подумал, что они собираются пристать к нему.

Джоби вышел на другой стороне города; старый город, трущобы, которые скоро снесут, чтобы построить на их месте современные трущобы, ряды стандартных домов вдоль плохо освещенных улиц, оставив место для пустырей. Вот здесь уже рабочие приступили к разрушению зданий: горы битого кирпича и куски дерева, игровая площадка для беспризорных детей и бродячих кошек и собак. И проститутки, ожидающие, когда закроются пивные.

Джоби бесцельно брел дальше. Каким образом подходят к проститутке? Как ее отличить, если увидишь? Мысль о том, что он должен подойти к девушке на улице, ужасала Джоби. А вдруг она не проститутка! О Боже, да он никогда не осмелится. Все это пустая трата времени, в конце концов он побредет обратно в Хоуп, слишком изможденный даже для того, чтобы предаться своим фантазиям. Меньше всего ему хотелось сейчас заниматься сексом, у него не получилась бы даже эрекция, как бы он ни старался. Он выдумал сегодняшний вечер, лучше всего ему пойти домой и постараться забыться. Каждый имеет право иногда совершать идиотские ошибки.

Вдруг он напрягся, скорее почувствовал, чем увидев какое-то движение в переулке между двумя стандартными домами. Он вгляделся в темноту, вспомнил тех парней в переходе; может быть, это грабители, поджидающие прохожего. Или просто пьяница зашел туда, чтобы помочиться или вырвать. Не останавливайся, это не твое дело.

— Послушайте... — Женский голос, говорит с едва уловимым северным выговором. К нему крадучись двинулась фигура. — Послушайте, у вас нет закурить?

Он увидел ее силуэт, белеющую в руках незажженную сигарету. По голосу совсем не старая, в длинном пальто, не тощая, довольно коренастая. Она рассмотрела Джоби, пользуясь тем преимуществом, что треугольник оранжевого света фонаря падал на него. Джоби чувствовал себя нервничающим актером, впервые оказавшимся в свете рампы. Опять он чуть было не повернулся и не бросился бежать. Чуть было.

— Извините... я не курю. — Получилось что-то вроде нервного писка, во рту у него пересохло. Ему вдруг пришла в голову мысль: Берт Тэннинг, жующий незажженную металлическую трубку. Смешно, любая отвлекающая мысль смешна. Он почувствовал, что обязан добавить: — Я никогда не курил, даже в детстве. Я не переношу запах табака. — Иди, не останавливайся, парень. Он не обратил внимания на голос, советующий ему откуда-то изнутри, остался стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ему просто хотелось ее хорошенько рассмотреть, но тени мешали, как мешали, когда он представлял Салли Энн.

— Ничего. — Он услышал, как что-то загремело, потом она чиркнула спичкой, и тогда он увидел ее лицо в свете неровного пламени. — Придется воспользоваться своими спичками. О, простите, вы же не выносите табачный дым.

— Ничего. — Он рассмотрел ее лицо, когда она зажигала сигарету и глубоко затягивалась. Довольно симпатичная, может быть, чуть полновата, есть немного лишнего веса; не накрашена, кожа прыщавая, как у подростка, хотя ей явно за двадцать, может быть, уже к тридцати. Темные волосы висят прямыми прядками, не мешало бы их вымыть, но в общем не так уж плоха.

— Как тебя звать? — Она погасила спичку, снова превратившись в силуэт, он видел лишь огонек сигареты.

— Джоби. — Джоби подумал, не стоило ли ему назваться как-то по-другому. Майк, Джон — как угодно. Но было уже поздно.

— Джо-би... — тщательно выговорила она. — Никогда раньше не слыхала такого имени. Держу пари, что не настоящее.

— Настоящее. — Не выйдет.

— Ты ищешь?

— Ищу чего?

Короткая пауза, ему показалось, что она раздраженно щелкнула языком.

— Меня, разумеется. Ну, не то чтобы меня, но кого-то похожего, а тут я подвернулась.

Джоби почувствовал слабость в коленях. Он нашел то, что искал, но внезапно ему стало очень страшно. Он уставился на ее темнеющую фигуру, чуть не сказал: «Нет, я вообще-то никого не искал», но комок в горле помешал ему это выговорить. Вверх по ногам у него опять побежали покалывающие волны, и он подумал, произойдет ли эрекция.

— А ты робкий, — она засмеялась. — Меня звать Шина, думаю, мои родители были из Ирландии, но я точно не знаю, потому что меня забрали от них, когда мне было семь лет, а больше я их не видела. Да и не хочу видеть. Ах, да, я беру десять фунтов. Можем пойти ко мне, если у тебя нет чего-то получше. Это не дворец, но там удобно.

Покалывание достигло его мошонки. Надо решать; он мог пойти с Шиной к ней, где бы это ни было, или же уйти и до конца жизни представлять, как бы это все происходило. Десять фунтов — большая сумма, если сидишь на пособии и вдобавок собираешься покинуть единственный дом, который у тебя когда-либо был. Но некоторые вещи гораздо важнее денег. У него начиналась эрекция, он чувствовал, как твердеющая плоть упирается ему в джинсы; и это решило все.

— Ладно, — ответ прозвучал едва слышно. — Пошли к тебе.

— Выкладывай десятку, — она подошла к нему. — В кредит обслуживаются только постоянные клиенты. — Она неестественно хохотнула, и он отдал ей две пятифунтовые бумажки. — Ну, тогда пошли. — Она взяла его за руку, повела вниз по улице. — У меня муниципальный дом в миле отсюда. За жилье и электричество за меня платят. Как говорится, не плюй в колодец... Он— а опять засмеялась, на этот раз захихикала совсем по-детски. — Соседи, ясное дело, сплетничают, да черт с ними. А ты откуда... Джоби?

— Из глуши.