Непоседы

– Грузовик с железом 17 августа 1957 года у вас разгружался?

– У меня. Скользит по бумаге ко всему привыкшее перо следователя... Нависает грозовая туча над головой Арсения Дыходымова.

На следующий день навсегда закрылись широкие ворота буранского склада Н-ского комбината. Навсегда осталась недостроенной веранда с шатром и шпилем! Ругательски ругая неоплатного должника-заказчика, разошлись по домам члены дикой строительной артели. Один из плотников вознамерился было увести с собой беспризорного Бокса, но сильный пес сорвался с привязи и всю ночь провыл под окном дома предварительного заключения.

4.

В самый день ареста Дыходымова по комнатам рабочих общежитий мостоотряда ходила комиссия по проверке хода соревнования за лучшую комнату.

Кандидатами на дорожку оказались комнаты № 3 и № 6 в общежитии девушек-штукатуров. В обеих комнатах уютно и чисто, обе имеют право на приз, в пору нарядную китайскую дорожку пополам резать.

Но на такое решение никто не согласен, и весы начинают клониться в пользу комнаты № 3. Нет никаких оснований отбирать у нее давно заслуженную награду.

Вокруг дорожки разгораются страсти. Больше всех кипятится Вера Музыченко.

– Комиссия должна учесть украшение комнаты, - говорит она.
– Вы только посмотрите, сколько у нас картин и открыток!

– Картины и у нас есть. И открытки есть, только мы их решили на стены не приколачивать, чтобы штукатурку не портить. Кроме того, у нас Василий Теркин есть!
– отвечает комната № 6.

Под тяжестью Василия Теркина весы слегка отклоняются в другую сторону.

– Зато у нас цветов больше! Цветы ухода требуют, а вашего Теркина ни поливать, ни пересаживать не надо. Пыль с него стереть легче легкого.

Стрелка весов опять наклоняется в сторону комнаты № 3.

Зоя шепчет что-то подругам: наступило время для решительного удара.

– Вы чего шепчетесь? Если заметили что, говорите вслух.

– И скажем! Вы мебель не бережете: посмотрите, у вас ножки стола, стульев и низ шкафа грязью испачканы. Полы моете, а мебель половой тряпкой пачкаете.

– Это у всех так!
– волнуется Вера Музыченко.
– У вас еще хуже!

– Неправда! Пусть комиссия посмотрит. Члены комиссии переходят в комнату № 6, и здесь их подстерегает неожиданность: ножки столов и стульев начисто отскоблены и даже покрыты лаком...

– Это вы только вчера или третьего дня сделали, нарочно для комиссии! кипятится Вера.
– Это нечестно, не по-товарищески делать что-нибудь потихоньку! Если бы вы сказали нам, что чистите мебель, мы тоже сделали бы...

– Но ведь додумались мы...

– Да, но зачем вы сделали потихоньку? Стрелка снова показывает в пользу комнаты № 6, хотя в словах Веры есть какая-то доля правды. Хороший опыт не следовало засекречивать.

– Вы тоже засекречиваете, только то... что вам неприятно!
– говорит Зоя. В ее руках появляется неизвестно откуда взявшаяся длинная штукатурная дранка. Мы настаиваем, чтобы комиссия проверила чистоту в обоих комнатах под шкафами.

Дранка шеборшит под шкафом. Там ничего не оказывается.

– Теперь мы хотим, чтобы комиссия проверила под шкафом и в третьей комнате.

– Я протестую!
– почему-то очень волнуется Вера Музыченко. Этого никогда раньше не делалось!

– Должно делаться! Если комиссия обыскала нас, она обязана обыскать и вас.

Это справедливо. Комиссия возвращается в комнату № 3, и дранка приносит из-под шкафа неожиданный улов: клочья пыли, скорлупу кедровых орешков, бумажки от конфет, сломанную пуговицу, зажим для волос, пряжку от пояса и испорченные канцелярские кнопки.

Дружный хохот всех присутствующих выводит из себя Веру Музыченко, и она пробует остановить ход событий, опорочив противную сторону.

– Это они нам нарочно подсунули! Клевета очевидна. Даже Верины подруги по комнате восстают против такого утверждения.

– Как тебе, Вера, не стыдно! Нужно сознаться честно: мы виноваты. А бумажки - от "барбарисок". Это твои любимые конфеты.

Стрелка весов больше не хочет качаться: комиссия единогласно признает победу комнаты № 6. Конечно, ее жильцы и не думали ничего подбрасывать под чужой шкаф, секрет Зои заключался в том, что она успела ловко выведать слабые места соперниц.

Но в последний момент, когда все сложилось так удачно, Зоя делает большую ошибку, проявляя суетливое нетерпение: она хватает дорожку и тащит ее из комнаты.

Это выводит из себя Веру Музыченко. Она хватает другой конец дорожки. Обе что есть силы тянут ее в разные стороны.

– Пусти дорожку!
– требует Вера.

– Ты сама пусти! Слышала, что решила комиссия?

– А я говорю - отпусти!

– Не отпущу!

Для того чтобы тянуть дорожку, достаточно одной руки. Другой Вера хватает Зою за волосы. Зоя, разумеется, не остается в долгу... И это происходит в присутствии всех членов комиссии и десятка любопытных. Вот вам и культура быта!

– Как вам не стыдно, девушки!

– Бросьте дорожку! Бросьте сейчас же обе! Вера и Зоя одновременно опускают руки, но сделанного не поправишь: у обеих растрепаны прически. При этом Вера больше походит на пострадавшую. Ее сложенная из кос прическа вся растрепана, Зоиной же "поповой бороде" ничего не сделалось.

Дорожка переходит в комнату № 6. Зоя одержала победу, но какой ценой! На следующий день в "Крокодиле" появляется рисунок: две девушки (они ничуть не похожи на Зою и Веру) свирепо рвут друг у друга ярко-желтые волосы. Подпись под рисунком гласит: "Так комсомолки В. Музыченко и 3. Вертишейка понимают соревнование за культуру и здоровый быт".

Как ни оправдывайся, а факт налицо. Комитет комсомола волынить не любит. Вечером на собрании выносится решение: Вере - выговор, Зое - поставить на вид.

Зою только что восстановили в комсомоле, только что дали ей третий разряд - и вот уже взыскание!

Но это еще полгоря. Самое страшное, что рисунок и заметка обязательно попадутся на глаза Саше Некачай-голове. Зоя просит:

– Товарищи, лучше дайте выговор, только снимите заметку.

Но комитет неумолим.

– Выговора давать не стоит, а заметка пусть недельку-другую повисит.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тайна неподвижного крана. Одним сибиряком больше. Прогулка по Таежной улице

1.

С третьего этажа, из окон приемной секретаря обкома партии, видны соседние дома. За ними в разных местах возвышаются силуэты далеких и близких башенных кранов - пейзаж, знакомый жителям всех без исключения больших городов Советского Союза.

Со своего места (оно неподалеку от окна) Иван Ильич видит одновременно восемь кранов. Самый дальний и самый большой из них, очевидно, установлен на пристани и разгружает баржи. Как и полагается великану, он нетороплив, но точен. Каждые восемь - десять минут его огромная стрела поднимает вверх и, медленно поворачиваясь, проносит по воздуху что-то длинное, издали напоминающее маленькие пучки соломинок. Но дальнозоркий Иван Ильич отчетливо различает, что каждый такой пучок состоит из десятков бревен длиной в двенадцать, а может быть, и больше метров и с диаметром верхнего торца никак не меньше двадцати пяти сантиметров. Что ни пучок соломинок - то добротный дом!