Несносная девчонка

Ну, разумеется, он ошибся. Если бы она обиделась, то не сидела бы сейчас в зеленом бархатном платье, которое обычно надевала к обеду. Платье, как нарочно, было сшито так, чтобы любоваться на женские прелести, а крошечный кружевной воротничок, прикрепленный у выреза, вместо того, чтобы прикрыть грудь, привлекал взор.

Весь вечер она почти не смотрела в его сторону, но дала понять, что прочитала записку и приняла его извинения. Девушка укрылась за стеной молчания и вежливо отвечала только тогда, когда он к ней обращался.

Ее отец, казалось, не замечал натянутой обстановки.

– Знаете, милый мальчик, эта рукопись слишком орнаментальна, чтобы…

Джек с трудом заставил себя внимательно вслушаться в слова доктора Брамли.

– А что об этом думает Крессида? – спросил он. Теперь ей придется ответить по существу, а не отделываться «да» или «нет».

Она сложила салфетку и подняла голову.

– Что думаю я? Я думаю, что мне пора избавить джентльменов от своего общества и оставить наслаждаться портвейном.

Черт бы ее побрал! Джек встал. Крессида тоже встала и подошла к отцу.

– Спокойной ночи, папа.

Он рассеянно взглянул на нее.

– Спокойной ночи, дорогая. Ты поставила настойку опия у моей постели?

Джек заметил, что девушка озабоченно нахмурилась. Даже если Крессида доводит его до безумия, он не может отрицать, что к отцу она относится с любовью и заботой.

– Да, папа, поставила, но ты не думаешь?..

– Спасибо, дорогая. Ты же знаешь – мой желудок…

Она наклонилась и поцеловала его.

– Хорошо, но всего несколько капель. Спокойной ночи.

Крессида направилась к двери, а взор Джека был прикован к ней: гибкой линии спины, грациозным изгибам бедер и талии. С этим надо что-то делать. Наверное придется воспользоваться ее рекомендацией и окунуться в сугроб. Это поможет лучше, чем горячая грелка в ногах. Страсть отвлекает мужчину от других сторон брака: общих интересов и приятных, дружелюбных отношений. Он не должен вспоминать, какой беззащитной выглядела девушка, когда спала, подложив под щеку ладонь, и как уютно устроилась под одеялом, которое он аккуратно подоткнул со всех сторон.

Вот проклятье! Ему вообще не следовало заходить к ней в комнату!

– Что это у вас, черт побери?

Голос Джека отвлек Крессиду от ее занятия. Она недовольно подняла голову. Как характерно для него – нарушить заведенный порядок, к которому она уже успела привыкнуть. Три дня Крессида старательно избегала встреч с этим несносным человеком и совершенно не ожидала увидеть его сейчас, так как обычно после завтрака он отправлялся погулять.

Он, несомненно, решил, что она роется в его личных вещах. Но в этой коробке оказалось столько всего интересного, что она устроилась на подоконнике, разложив вокруг себя старые бумаги. Папа плохо спал прошлую ночь, его немного лихорадило, и Крессида настояла, чтобы он остался в постели.

– Вы ведь хотели, чтобы все документы были разобраны, не так ли? – спросила она.

– Да. – Джек с удивлением посмотрел на коробку. – Но это шкатулка моей прабабушки. Там нет ничего заслуживающего внимания.

Типично мужское замечание!

– А вам не приходит в голову, что без женщин мужчины могли бы умереть с голоду? – спросила девушка. – Я заметила, что вы любите варенье. Вот несколько рецептов: сливовое варенье, желе из мушмулы, даже айвовая пастила. Хотя не думаю, что айва здесь приживется – слишком холодный климат. И вам очень нравится, когда мебель блестит, а судя по тому, что в доме пахнет лавандой, возможно для полировки используется как раз этот рецепт. – Она помахала листочком.

Джек уставился на нее, а Крессида продолжала:

– Здесь прабабушкины хозяйственные книги. Вы можете прочитать о всех ее расходах, о том, как ведется дом, кто прибудет с визитом, даже какое платье она наденет в честь приезда герцога Ратлендского. Это чудо какое-то… Вы узнаете, как они жили, развлекались, что им подавали на завтрак.

Джек помнил свою прабабушку – она умерла, когда ему было лет десять. На завтрак ей непременно подавали яичницу с ветчиной. Однажды утром она велела служанке принести вместо этого чашку чая и спустя пять минут умерла, не успев ничего больше сказать.

Он смотрел на бумаги, которыми был усыпан подоконник. Некоторые из них исписаны ее тонким неровным почерком. Джек и думать забыл о старой даме и вот теперь вспомнил. Они с Нэн ужасно любили бегать к ней в гости. Она обычно ворчала, как много они всего съедают, и тут же, весело на них поглядывая, подкладывала на тарелки пирожки и печенье. Господи, он почти помнит запах особенного ароматного печенья, еще теплого – прямо из духовки. Мальчик всегда удивлялся тому, откуда ей было знать, когда они придут, и как она успевала приказать испечь печенье. Лишь спустя годы он сообразил, что боковая дверь, через которую они с Нэн выбегали из дома, была хорошо видна из гостиной старушкиного особняка, находящегося в полумиле.

Джек подобрал листки и стал их просматривать. Он поднял голову и заметил пристальный взгляд Крессиды.

– Вы что-нибудь ищете? – спросила она. Он покраснел.

– Она… у нее был рецепт ароматного печенья, – сказал он и смущенно замолчал. Невозможно передать словами то, как на него подействовали мысли об этом печенье. Оно напомнило о детстве, о рыбалках вместе с Нэн, о том, как они учились ездить верхом и как бегали в гости к прабабушке.

Крессида сосредоточенно стала перебирать кипу бумаг.

– Нет, это не то. Я раскладываю записи по темам: например, настойки из трав… – Она спокойно посмотрела на Джека. – Здесь есть один рецепт мази из окопника. Ее полезно втирать в плечо.

– Мой камердинер уже взял мазь у миссис Робертс, – с улыбкой откликнулся Джек.

Крессида улыбнулась в ответ, и у него сделалось тепло на душе.

– Что ж, хорошо. В таком случае у меня нет повода беспокоиться. Так… здесь средства для чистки утвари… А, вот оно – печенье со специями. Хм. Корица, имбирь, мускатный орех. – Глаза ее заблестели. – То самое?

– Э… да. Да, это оно. – У Джека аж слюнки потекли.

Крессида бросила на него проказливый взгляд.

– А теперь послушайте. – И, подражая дребезжащему старческому голосу, она произнесла: – Сказать повару, чтобы замесил двойную порцию – Джек и Нэн ужасные обжоры.

Смеясь, Крессида слезла с подоконника и направилась к двери.

– Вы куда?

Джеку вдруг стало одиноко. Она с улыбкой обернулась.

– К себе, разумеется. Почерк вашей прабабушки трудно разобрать. Я перепишу рецепт и отдам поварихе. К вечернему чаю у вас будет ароматное печенье. – И с грустью добавила: – Такие мелочи очень важны. Каждый раз, когда я надеваю мамино украшение, то думаю о ней. Мне кажется, с печеньем произойдет то же самое. Возможно, ваши правнуки однажды вспомнят о нем.