Неуязвимая

Ах ты… Думает, что я не смогу.

Сделав шаг назад, я наставила на самоуверенного придурка оружие и не менее самоуверенно спустила курок, но… Снова потерпела фиаско! Никакого эффекта, за исключением громкого, пустого эха от щелчка курка.

– Ты не перевела прицел в горизонтальное положение!

– Ой… Прости.

– Да ты издеваешься! Прости?! Ты только что чуть не продырявила мне грудь лазером, девочка!

– Я не заметила, что ты вернул прицел в вертикальное положение.

– Считай, ты убила меня.

– Что? Нет! Я в тебя разрядом тока целилась! Ты сам говорил, что устоял бы на ногах.

– А ещё я говорил, что меня встряхнёт изрядно.

– Ну да…

– То есть тебе совсем меня не жаль?

– Скорее я не прочь причинить тебе боль.

– В таком случае для начала научись, а потом причиняй что ли, – он упёрся руками в бока и теперь смотрел на меня как на двоечницу. От этого коротящего молниями взгляда мне с каждой секундой всё больше становилось не по себе.

– Почему оно не стреляет? – потупившись, в итоге пробурчала я.

– Потому что оно деактивировано. Неужели ты действительно думаешь, что я не заметил твоей слежки? Всерьёз считаешь, что я позволил бы тебе вот так вот запросто заполучить моё оружие?

– Ну да… Глупость какая-то… – согласилась я, мгновенно почувствовав себя не просто двоечницей, но вдобавок ещё и наивной дурой.

– Дай сюда, – он требовательно протянул руку вперёд, после чего я с откровенной неохотой вложила в неё спорное оружие. – Запоминай. Эта штука заряжается от энергии огня: хочешь зарядить – бросаешь блок питания на угли. С ноля заряжается под завязку за пару минут-час, в зависимости от силы жара. Полная батарея держится сто шестьдесят восемь часов, то есть ровно одну неделю, но так как оружие у тебя не активировано двадцать четыре часа в сутки, заряда вполне может хватить на месяцы. Продвинутое оружие работает от отпечатка пальца его владельца. У одного оружия может быть максимум два владельца, и второго может назначить только первый владелец, – с этими словами он коснулся большим пальцем дисплея, расположенного под курком. – Дай сюда руку. – Сначала я хотела узнать зачем, но прежде неуверенно протянула руку вперёд, в результате чего мой вопрос так и не прозвучал вслух. Уверенно дернув мой большой палец на себя, он приложил его к дисплею, который почти сразу завибрировал. – Всё, сделано. Теперь смотри, – обойдя меня сзади, он вдруг приложил оружие ко мне и вскинул его таким образом, чтобы я начала целиться. – Отлично. Видишь тот огромный валун на противоположном берегу? – он нагнулся и, помогая мне направлять оружие, в чём, как мне казалось, не было необходимости, ведь у меня были достаточно крепкие руки, чтобы я могла самостоятельно удержать даже такой внушительный вес, он начал говорить мне едва ли не прямо в ухо. – Прицелься и стреляй.

Меня неприятно смутила такая близость, поэтому я поспешно, не целясь, спустила курок. К моему величайшему разочарованию, ничего не произошло.

– Ты не дожала курок, – не отстраняясь, вынес вердикт самопровозглашенный инструктор.

– Дожала.

– Нет, не дожала.

– Да дожала я… – прежде чем я договорила, на курок, поверх моего пальца, нажал он, и в следующую секунду отдача от выстрела впечатала меня в позади стоящего.

– Я дожал. А ты не дожала. – Он отчеканил эти слова прямо мне на ухо.

Разозлившись, я стряхнула его руку с оружия и в следующую секунду с такой силой нажала на курок, что в итоге камень, на котором осталось чёрное пятно от предыдущего попадания лазером, внезапно, с грохочущим треском разорвался на части: его мелкие куски с шумом посыпались в реку, а более мелкие осколки долетели даже до нас.

– Вот теперь дожала, – удовлетворённым тоном констатировал Данн где-то позади меня, пока я ошарашенно смотрела на то место, где только что стоял громадный валун. Теперь там зияла неестественная пустота. – А теперь переводим прицел в горизонтальное положение, – говоря эти слова, он уже обходил меня и, не забирая оружия из моих рук, самостоятельно укладывал прицел горизонтально. Остановившись прямо напротив меня, он всерьёз указал большим пальцем на свою грудь.

– Брось. Я не буду в тебя стрелять.

– Ты же хотела.

– Я хотела до того, как ты научил меня пользоваться этим, – я со злостью перевела огнестрел в режим предохранения и вернула его хозяину.

– А в чём разница-то?

– Ты мне доверился, – я развернулась и зашагала обратно к лагерю. Мой собеседник сразу же последовал за мной.

– Я тебе и в предыдущий раз доверился, так ты чуть мне грудь лазером не продырявила.

– Ты теперь будешь вечно припоминать мне это недоразумение?

– Это недоразумение стоимостью в мою целую жизнь? Сколько буду жив.

– Ну класс. Живи тогда где-нибудь максимально далеко от меня.

– Не получится. – На это утверждение я резко обернулась. – Мы ведь собираемся жить в одном городе, – он одарил меня неожиданно серьёзным взглядом.

Я продолжила идти вперёд:

– Здорово. Мы ещё не пришли в этот город, а я уже хочу из него сбежать.

– Не из него.

– Что?

– Не из него ты хочешь сбежать, а от меня.

– Скорее ты от меня первым убежишь, понял?

– Не понял.

– Потому что ты тупой. Что с тебя взять?

– А ты хочешь что-то с меня взять?

– Я уже взяла. Ты предоставил мне доступ к своему оружию. Потому что ты тупой.

– Я могу так же легко аннулировать этот доступ, как предоставил его.

– Не аннулируешь.

– Почему нет?

– Потому что ты тупой, Конан!

Глава 23

Мы прояснили ситуацию. По крайней мере, мне и всем остальным искренне хотелось в это верить. Потому что если не верить в это прояснение, тогда придётся верить в то, что в действительности нас ведут не в Подгорный город, а, к примеру, кружным путём подводят к трапперской ярмарке. Верить же во второй вариант не хотелось чуть ли не до полуобморочного состояния, и всё же сомневаться в наших проводниках у нас были причины, причём весьма веские. На их словах всё было слишком легко: вместо того, чтобы идти через перевал около двух недель, мы якобы пройдём по неким шахтам под горой, в результате чего окажемся у входа в Подгорный город уже через какие-то двое-трое суток, в зависимости от общей скорости группы. Для нас подобная лёгкость казалась дикостью. Все мы привыкли добиваться своего исключительно через пот и кровь, и, похоже, благодаря этому теперь не верили в лёгкость бытия. Отсюда и прорастали корни нашей подозрительности, с которой братья Данн легковесно посмеивались.

Перед тем как мы, плотно пообедав, отошли от реки, Конан выловил момент, когда Лив с Кеем оставили меня, и подошёл ко мне, при этом для разнообразия надев на своё лицо маску серьёзности.

– Переживаешь? – решил начать издалека он.

– Здесь все переживают, – сдвинув брови, я закинула свой рюкзак на плечи.

– Можешь расслабиться. Мы действительно ведём вас в Подгорный город.

– Ты говорил бы то же самое, если бы на самом деле вёл нас на продажу трапперам.

– Логичное умозаключение. И всё же тебе лучше расслабиться, чтобы не тратить свой драгоценный моральный дух на пустые переживания.

– Может быть и пустые, но не необоснованные.

В ответ на это моё умозаключение он неожиданно схватил меня за предплечье, левой рукой продолжая удерживать своё увесистое оружие. Я мгновенно напряглась ещё сильнее. Наши взгляды встретились, на что я слегка приподняла одну бровь.

– Ладно, Неуязвимая, вот тебе моё слово: если мы приведём вас не в Подгорный город, я позволю тебе выстрелить в меня с взведённым вертикальным прицелом.

– Если вы приведёте нас не в Подгорный город, я и без твоего разрешения выстрелю в тебя с вертикальным прицелом. – В ответ на эту мою дерзкую мысль он сразу же заухмылялся. – Что, нравится ответ? Прекрати ухмыляться так, будто знаешь меня целую вечность, – я резко выдернула своё предплечье из его крепких пальцев. – Ты ничего обо мне не знаешь – заруби это себе на носу.

– И всё же кое-что я о тебе знаю даже лучше, чем ты сама.

– Вот как? И о чём же речь? Просвети.

– Обязательно просвещу. Но только после того, как дойдём до города.

Отдав мне на размышление эти свои самоуверенные слова, он отошёл от меня и на протяжении следующих нескольких часов больше не приближался ко мне, и даже не смотрел в мою сторону, как делал это прежде. Зато теперь я постоянно, неосознанно скользила по нём взглядом, практически непрерывно размышляя над тем, что бы это всё могло значить.