Неуязвимая

Дрезина тронулась с места с душераздирающим скрипом, эхо которого едва не оглушило меня. Где-то позади раздались громкие голоса, в сонме которых я смогла различить слова Лив: “У них точно получится?”, – но на эти шумы я уже не обращала внимания.

Для того, чтобы переводить рычаг из верхнего положения в нижнее, мне приходилось не просто работать руками, но наваливаться на свою сторону рычага всем своим весом. Мы не проехали и ста метров, когда я начала чувствовать, что уже начинаю выдыхаться. Однако так как Конан свою сторону рычага опускал до неприятного легко, я могла продолжать работать на своей силе противостояния оппоненту, который тем временем считал меня своей напарницей.

Скрип от соприкосновения колёс с рельсами хотя и стал немногим тише, всё же продолжал с силой резать по ушным перепонкам. Если Уязвимые во время Атак слушают нечто подобное, значит я недооценивала силы их мук.

– Ты как? – на выдохе вдруг поинтересовался Конан.

– Пока ещё дышу, – съязвила я.

– Мы проехали всего около ста двадцати метров.

Неужели правда? Я думала, что мы покрыли от силы восемьдесят метров.

Позитивная статистика немного подбодрила меня, но на скорость и силу моих движений бодрость духа не повлияла. Даже наоборот: с каждым новым опущением рычага вниз, моя физическая сила только умалялась. Конан тоже стал немногим медленнее.

Пот с меня уже струился ручьями, когда вдруг у нас под ногами что-то дернулось.

– Отлично, – тяжело дыша, Конан бросил свою сторону рычага. – Достигли первого предела. Дальше эта штука пойдёт самостоятельно, – сказав это, он поспешно перешёл на мою сторону дрезины и, дёрнув меня за руку, заставил меня опуститься на лавку, после чего сел рядом. Хотя, скорее, он не сел, а упал, впечатавшись в спинку лавки – под нами вновь что-то дёрнулось, только с заметно большей силой. От резкого толчка я с силой схватилась правой рукой за хлипкую перилу и вжалась спиной в не менее хрупкую спинку. Разгоняться мы стали слишком быстро, в животе мгновенно запорхали переживательные бабочки, откуда-то снизу начал дуть ветер – мы спускались в глубину горы. Примерно спустя минуту спуск стал настолько крутым, что я всерьёз начала опасаться отсутствия страховочных ремней. При подобной скорости выпасть из этой сумасшедшей дрезины равносильно безоговорочной гибели. Впрочем, меня ведь заранее предупредили о серьёзном существовании такой опасности – было бы глупо не внять этому предупреждению.

Самое опасное в этом мероприятии заключалось в том, что как только я начинала думать, будто быстрее ехать мы уже не сможем, как спуск сразу же становился ещё круче. К последнему ускорению я оказалась наименее подготовленной: дрезина так резко скользнула куда-то вниз, что я подпрыгнула в воздухе, а приземлившись обратно на лавку завалилась вправо и… Моё перило не выдержало тяжести. С хрустом переломившись, оно лишило меня опоры!

Я начала сваливаться с дрезины!

Падения было не избежать. Я инстинктивно вскинула руки, боясь удара головы о каменную стену, как вдруг Конан дёрнул меня на себя, буквально вернув мою верхнюю часть туловища обратно на территорию дрезины. В этот же момент второй рукой он нажал на рычаг тормоза. Воздух мгновенно сотрясся от душераздирающего скрипа, а непроглядная темень озарилась неожиданным ярко-оранжевым светом. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что источником внезапного освещения стали столпы искр, летящие из-под колёс дрезины. Благодаря им я смогла рассмотреть пространство и понять, что мы несёмся сквозь очень узкий тоннель, который с каждым десятым метром становится всё уже и уже. Так мне стало ясно, что то, что я не разбила голову о стену тоннеля, когда наполовину выпала из дрезины, можно считать чем-то наподобие чуда.

Конан перестал жать рычаг тормоза, и тоннель вновь опустился в непроглядную темноту. Мы вновь начали набирать скорость. Спустя несколько секунд над нашими головами начали на быстрой скорости мелькать тонкие лучи: щели в потолке пропускали тусклый вечерний свет уходящего дня. Эти просветы появлялись непродолжительное время и вскоре остались позади. Конан вновь начал орудовать рычагом тормоза, скрежет вновь оглушил мои перепонки, столпы искр гасли в сантиметрах от наших лиц…

Где-то впереди вдруг начало раздаваться странное шуршание, напоминающее дождь. Этот странный звук вызвал непроизвольные потоки холодных мурашек по коже. Вскоре шуршание начало походить на диковинное пищание… Прежде чем я догадалась, что это может быть, на нас налетела стая летучих мышей. Их чёрные крылья, похожие на распахнутые купола чёрных зонтов, выглядели жутко, их же количество могло довести до настоящей паники, но я успела только сильно испугаться – спустя пятнадцать секунд мы промчались сквозь эту стаю и лишь одна мышь зацепила моё плечо крылом. Нам повезло, что они боялись исходящих от нас столпов искр и скрежета больше, чем мы их пищания и устрашающего вида.

Сразу после встречи с летучими мышами появилось не предвещающее ничего хорошего ощущение, будто мы уже не мчимся, но буквально падаем вниз – скорость стала запредельной. До боли вжимаясь спиной в лавочку и левым боком в Конана, я дико боялась двух вещей: что спинка, по примеру моего оставшегося где-то позади на рельсах перила, не выдержит, и что нас в очередной раз тряхнёт с такой мощностью, что я просто вылечу назад. Пока я опасалась этого, параллельно изо всех сил стараясь не сорваться на крик ужаса, на неровных потолках и стенах тоннеля вдруг начало проявляться нечто светящееся зелёным светом. Я почти сразу поняла, что это одно-единственное, много раз написанное люминесцентной краской и крупными буквами слово: “STOP!!!”. Набрав полные лёгкие воздуха, не помня себя я закричала куда-то вбок, при этом не отрывая своего плеча от плеча соседа:

– ТОРМОЗИ!!! ТОРМОЗИ-ТОРМОЗИ-ТОРМОЗИ!!! КОНАН, ТОРМОЗИ!!!

Не знаю, зачем я кричала эти слова – должно быть, из-за дикого испуга, – ведь Конан начал вжимать рычаг тормоза ещё до того, как я включила свой крик.

Искры фонтаном летели в наши лица и сгорали всего в нескольких миллиметрах от кончиков наших волос, ветер стал жарким, как будто из-под колёс дрезины вот-вот пыхнет серьёзное пламя…

Мы тормозили, но слишком медленно…

…Дрезина остановилась всего в десяти метрах перед неровной каменной стеной. Дальше рельсы резко уходили влево.

…Я не верила в то, что мы успели остановиться, в то, что я пережила это, и в то, что после пережитого на моей голове не появятся первые седые волосы.

Конан медленно снял со своего плеча оружие, подсветил фонариком пространство между нами и… Вдруг засмеялся.

Я перевела на него свой ошарашенный взгляд.

– Твоё лицо сейчас такое белое, что им можно осветить темноту вокруг нас, – блеснул белоснежными зубами он. – Это просто бесценно…

– Ты специально так быстро вёл! – от этой догадки я едва не подскочила, почувствовав укол в области расшатавшихся нервов.

– Ну я же вовремя остановился. И ты не стала наскальным рисунком.

– А могла бы! Я чуть не вывалилась на скорости восемьдесят километров в час!

– Только не говори, что тебе не понравилось и ты не будешь вспоминать эту поездку в глубокой старости, – продолжал довольно скалиться он.

Из-за прилива адреналина, всё ещё не отступившего ужаса и ещё какого-то странного чувства, я вдруг, совершенно неожиданно, вместо того, чтобы врезать ему, разразилась безумным смехом!

Не меньше минуты мы смеялись в унисон…

Наконец найдя в себе силы остановиться, я промокнула пальцами внезапно заслезившиеся глаза.

– А ты красиво смеёшься, – вдруг заметил мой проводник. – Так безумно. Как Джокер.

– Я тебе ещё отомщу, придурок, – отплевывая последние остатки смеха, отозвалась я.

– Договорились. А пока давай слезать, пока в нас не въехали менее опытные ездоки на вагонетках. Дальше пешком. Здесь недалеко.

Спрыгнув на рельсы вслед за Конаном, я пару раз слегка подпрыгнула, словно не веря в то, что после этой сумасшедшей гонки все мои конечности остались целыми и невредимыми. В эти секунды жизнь буквально переполняла меня. И Конана, кажется, тоже. До сих пор я даже не подозревала, что мне может понравиться подобный экстрим, но теперь я как будто была даже не прочь повторно пережить нечто подобное.

Примерно спустя двадцать метров размеренной ходьбы впереди нас возник тусклый, сизый свет. Когда мы вышли к его источнику, я на несколько секунд замерла от визуального восторга: перед нами предстала девственная красота дикой природы. Мы оказались в кратере, в центре которого располагалось прозрачное до самой глубины озеро, обрамлённое белым песком. Стены кратера кое-где были увиты зелёным плющом, под самыми стенами росли диковинные деревья с зигзагообразными стволами и неровными кронами. Было ясно, что мы оказались в жерле потухшего вулкана, от красоты которого у меня на несколько секунд непроизвольно перехватило дыхание. Более великолепного пляжа я в своей жизни не видела. От созерцания столь неприкрытого величия мои глаза неконтролируемо округлились, а рот слегка приоткрылся. Я смотрела на всю эту красоту сверху вниз, с плоского уступа, с высоты которого до пляжа было не больше пяти метров.