Неведомое

Фернанд Ортис.

В Тоннэ-Шарант

(Письмо 128)

XLI.А. В 1880 году мой зять, Ж. Б. Тюльо, находился по делам в Алжире. Однажды ночью он внезапно проснулся безо всякой видимой причины. Открыв глаза, он отчетливо увидал при свете ночника одного своего приятеля, некоего Морильона, жившего в Крейле, стоящим в ногах постели и печально глядящим на него… Видение продолжалось несколько мгновений. Тут же он ощутил совершенно определенное чувство, что его друг умер. Он написал в Крейль и узнал, что, действительно, Морильон скончался как раз в тот час, когда ему явилось это видение.

В. Я познакомился с одним аптекарем Контамином, жившим в Коментри (Алье), и от него услышал о следующем происшествии, за достоверность которого он вполне ручался. Рассказывая его, он не мог удержаться от видимого волнения.

Сидя однажды у себя в спальне перед зеркальным шкафом и натягивая ботинки, он отчетливо увидал в зеркале, как отворилась позади дверь и в комнату вошел один его близкий приятель — он был во фраке и выглядел очень элегантно. Г. Контамин повернулся, чтобы протянуть руку своему другу, но, к его величайшему удивлению, в комнате никого не оказалось. Тогда он выбежал из спальни и стал допрашивать лакея, как раз находившегося на лестнице.

— Вы встретили г. X, который вышел от меня? Куда он девался?

— Я не видал ни души, уверяю вас.

— Да он только что у меня был!

— Я совершенно уверен, что никто не входил и не выходил.

Г. Контамин, поставленный в тупик, ощутил, однако, предчувствие беды. Он навел справки и узнал, что его знакомый совершил непредумышленное убийство и, желая избегнуть судебного преследования, покончил жизнь самоубийством как раз в тот самый час, когда Контамину явилось видение; в момент самоубийства он был именно в том костюме, в котором появился в отражении зеркала.

Бульнуа,

Учитель в Порт-Сен-Максанс

(Письмо 139)

XLII.Дядя мой Жозеф прогуливался однажды около десяти часов утра по саду; вдруг поверх забора он видит своего зятя, ехавшего верхом по дороге. Жозеф входит в дом, объявляет своей жене о прибытии мужа сестры и идет встречать его. Но все поиски его напрасны — зятя не видно. В тот же день вечером нарочный привез известие о внезапной смерти этого человека, последовавшей от удара в то же утро, в пункте, отстоявшем на 45 километров. Удар сразил его, когда он ехал верхом на лошади.

Дю Киллиу,

мэр в Лапелене (Иль-э-Вилен)

(Письмо 142)

XLIII.Мой отец, музыкант и композитор, жил одно время в Лионе с женой и маленькой дочкой; дед мой и бабушка проживали в том же городе, в получасе ходьбы от дома своего сына.

Случай, который я хочу описать, произошел 26 августа, в восемь часов утра. Отец мой брился перед окном, как вдруг слышит, что кто-то громко зовет его: «Андрэ, Андрэ!» Он оборачивается, никого не видит, идет в соседнюю комнату и застает там свою жену, спокойно сидящую на месте.

Отец спрашивает ее: «Это ты меня звала?»

— Нет, и не думала, — отвечает моя мать, — но отчего ты такой взволнованный?

Тогда отец рассказывает ей про этот громкий зов, встревоживший его. Затем он оканчивает одеваться, а через несколько минут приходят с известием, что отец его умер почти внезапно. Он требовал сына перед смертью, но его не успели предупредить.

Умер он в половине девятого, как раз в тот самый момент, когда мой отец слышал такой настойчивый зов.

Заметьте, что отец вовсе не тревожился о здоровье дедушки, так как еще накануне вечером тот был совершенно здоров.

Прошу вас не предавать наших имен гласности.

М. Б.

ВР. (Изера)

XLIV.Моя тетка, сельская учительница в Эльзасе, часто виделась с сестрой местного священника. Раз вечером, когда тетушка собиралась уже ложиться спать, она вдруг услыхала сильный звонок у входной двери. Она спустилась вниз и спросила: «Кто там?» Ответа не было. Она отворила дверь. Никого. Прохожий не мог позвонить, потому что для этого надо было войти в коридор и подняться на несколько ступенек На другое утро тетка узнала, что сестра кюрэ умерла внезапно, приблизительно в тот самый момент, когда раздался звонок.

Е. Даль (Нев Мэрон)

(Письмо 169)

XLV.Наша семья была связана родственными узами с семьей генерала Бертрана, товарища Наполеона по изгнанию. Мать моя с детства была в дружбе с дочерью генерала, Гортензией, вышедшей замуж за Амедея Тайера, умершего сенатором второй империи в 1866 году.

В 1844 году г-жа Тайер заболела, и ее отправили на остров Мадеру. Отец ее, генерал Бертран, находился тогда в Шатору. В январе он приехал в Париж на несколько дней, а в конце месяца вернулся домой в почтовой карете; стояли сильные холода. Прибыв в Шатору, он заболел воспалением легких и умер 29 января.

В тот самый день дочь его, г-жа Тайер, окруженная мужем и родственниками, сопровождавшими ее на Мадеру, мирно беседовала с ними, не испытывая ни малейшего беспокойства насчет близких ей людей, оставшихся во Франции. Вдруг она побледнела, вскрикнула и залилась слезами, проговорив: «Отец мой умер!» Окружающие старались успокоить ее, напомнив, что последние, еще недавние письма содержат добрые вести, но она настаивала на своем убеждении и просила отметить час и день.

В те времена телеграфов еще совсем не было, а железных дорог было очень мало; требовалось не меньше месяца, чтобы письма из Франции дошли до Мадеры. С первой почтой было получено известие о смерти генерала Бертрана, последовавшей 29 января, в тот самый час, когда его дочь почувствовала в том уверенность.

Все очевидцы этой сцены теперь уже умерли, но этот факт известен всей нашей семье; подлинность его вы можете проверить, обратившись к отцу Людовику, капуцину в Париже, бывшему духовнику госпожи Тайер.

М. Б. Ж. В Париже

(Письмо 172)

XLVI. Вот факт, за достоверность которого я могу вам поручиться.

21 декабря 1891 года я получил письмо, сообщавшее, что отец мой заболел и желает повидаться со мной. Так как тон письма не показался мне тревожным, то я не особенно взволновался и отправился на вокзал к 4-часовому поезду. Я пришел слишком рано и прохаживался по залу, ни о чем особенно не думая, как вдруг почувствовал какое-то недомогание, вроде дурноты: у меня потемнело в глазах, сделался страшный шум в ушах, так что я невольно остановился посреди зала. Продолжалось это минуты две. Потом я пришел в себя. Но вот что странно: как раз в тот самый миг, когда я обрел способность видеть, передо мной внезапно явилась фигура моего отца и мною всецело овладела мысль — «отец умирает».

Всю ночь меня мучила эта тревога, и я тщетно старался успокоиться. К родным своим в департаменте Шаранты я прибыл около 6 часов утра. Там я узнал, что отец скончался накануне в 6 часов утра. За час до смерти он звал меня неоднократно, и мое отсутствие огорчало его до слез. Момент смерти как раз совпадал с видением, явившимся мне на вокзале. Этот случай поразил меня до глубины души, и всю жизнь я не мог забыть его.

П.Бюссероль,

учитель в Ла-Даминелэ (Иль-э-Вилен)