Невесомость

– Я понимаю. До тех пор, пока я своими глазам всё не увидела и не прочувствовала, я тоже мало что понимала. Ну да ладно, не будем об этом. Что говори, что не говори, от нас-то ничего не зависит.

– Только знай, что в любом случае всё будет хорошо.

– Я бы не была так уверенна, - протянула Вика с грустью в голосе.
– Карин, ну а теперь твоя очередь откровеничать. Той ночью на даче между тобой и Анжелой что-то произошло, так?

Я ждала какого угодно вопроса, но только не этого. Конечно, было бы глупо думать, что никто ничего не заметил, тем более Вика, находившаяся всегда рядом с нами, однако я искренне верила, что все настолько были заняты собой, своими личными проблемами, экзаменами и отношениями, что вряд ли обратили внимание на наш с Анжелой разлад. Ан нет.

Мы дружили с Викой не первый год, она доверяла мне все свои секреты, делилась самыми сокровенными чувствами, переживаниями, каждое утро с улыбкой на лице встречала в школе, приходила на концерты, а я...что я?! Я не относилась к ней так, как она того заслуживала, всегда придерживалась каких-то ненужных, непонятных рамок, выйти за которые не позволяла себе ни на шаг. Разве человек, полностью перед тобой открытый, заслуживает подобного? Я всегда считала Вику хорошей подругой, весёлой и интересной соседкой по парте, но ближе не подпускала. Наверное, боялась какого-то подвоха, боялась, что открывшись ей полностью, однажды потеряю, так, как произошло с Анжелой. Только вот...Вика ведь не Анжела. Почему я не понимала этого раньше? Почему я открыла себя девушке, знавшую всего лишь каких-то полгода, а той, что была рядом на протяжении многих лет, той, дружба с которой была проверена временем, опасалась довериться? Почему я так слепа к людям?

– Вик, - не выдержав, крепко-крепко стиснув в объятиях подругу, прошептала я.
– Спасибо тебе за всё. Спасибо, что ты рядом.

– И тебе спасибо, - явно не ожидавшая подобного приступа нежности, с удивлением проговорила она.

– На самом деле ты права, кое-что действительно произошло, но в двух словах об этом не расскажешь.

– Что-то серьёзное?
– я кивнула.
– Тогда давай начнём делать альбомы и за этим спокойно поговорим?

– Хорошо, так будет лучше...

И убрав со стола остатки пиццы, сполоснув тарелки и стаканы из-под коктейля, мы направились в комнату Вики, стены которой стали свидетелями не одного десятка разговоров.

Мы сидели, забравшись с ногами на разложенный диван, устланный множеством фотографий, различных журнальных вырезок, фломастеров, гелиевых ручек, трафаретов, карандашей, из колонок компьютера доносились аккорды Vermilion "Slipknot", в окно светило яркое солнце, и при других обстоятельствах этот день мог бы стать невероятно теплым.

– Карин, я не могу во всё это поверить...
– совсем нерадостно проговорила Вика одними губами после моей исповеди. Конечно же, другой реакции следовало и не ждать.
– Как же так? Я считала, что у вас с Костей что-то есть, да и все так считали! Неужели..?

– Порой мне тоже так казалось, но...он всего лишь друг, Вик, не более. Мы просто привыкли с детства быть рядом, у нас много общих воспоминаний, мы огромное количество времени проводим вместе, только это совсем не то, что принято называть любовью.

– А Денис? Хочешь сказать, что после одного единственного разговора он стал тебе ближе, чем Костя?

– Вик, дело ведь вовсе не в том, сколько у нас было разговоров и как близко мы общаемся. Чувства...те ощущения, когда внутри всё переворачивается от одного лишь взгляда на человека, понимаешь? Что ты испытываешь, когда смотришь на Кирилла? Разве не это?

– Да, ты права... Просто очень сложно осознать такую правду. Как же теперь Анжела?

– Мы не разговариваем с той ночи, мне теперь даже видеть её сложно, что тут поделать?
– произнесла я, застыв с фотографией наших одноклассников в руке.
– Очень непросто делать вид перед родителями, будто ничего не происходит, хотя...они уже давно, наверное, заметили, просто вида не показывают.

– Тебе не хочется поговорить с ней?

Я покачала головой.

– Вик, не подумай, что это моё детское упрямство. Просто...когда я их увидела тогда у реки, во мне словно что-то умерло, понимаешь? И даже если мы с Анжелой поговорим, и даже если выяснится, что тот поцелуй произошёл случайно (в чём я сильно сомневаюсь), то это ничего не изменит. Доверие-то уже не воротишь. И этот случай, как пятно на белоснежной простыни, всегда будет всплывать в памяти, всё больше и больше въедаясь в неё. Что ни говори, общаться с Анжелой, как прежде, у меня не получится даже при большом желании - вот в чём причина.

– Возможно, всё так, но...ведь можно хотя бы дать ей шанс всё исправить.

– Ты думаешь, ей это нужно?
– не в силах сдержать эмоции, дрогнувшим голосом прошептала я.
– Интересно получается то, что в случившейся ситуации я выгляжу монстром, а Анжела вся такая скорбящая, разнесчастная жертва. Это обидно, Вик. Как бы ты отреагировала на то, если бы, к примеру, застала меня целующейся с Кириллом? Ну же, не молчи.

– Я не могу и не хочу себе такого представлять, - протянула она негромко.
– Наверное, я бы умерла от боли.

– А теперь скажи, захотела ли бы ты слушать мои объяснения после случившегося?

– Вряд ли... Прости, Карин. Легко давать советы со стороны, пока сам не наступишь в ту же лужу. Прости. Я понимаю, каково это, но до сих пор просто не верится, что у тебя к Денису всё настолько серьёзно...словно частицу пазла вставили не в ту ячейку.

– Похоже, такой вот пазл из неправильно подобранных частиц и есть наша жизнь, - пожала я плечами, уронив голову на хрупкое Викино плечо.
– Сомневаюсь, что есть человек, у которого вся картинка собрана так, как надо.

– Наверное.

В начале шестого вечера мы с Викой тепло попрощались, оставив недоделанными около пяти или шести альбомов, в том числе был и альбом Дениса, который начинала делать Анжела. Правильнее всего было бы забрать его домой и отдать ей, но...что-то останавливало изнутри так поступить. Уязвленное самолюбие или как это ещё называется?

Я шла по улицам родного города, пересекала закоулки, исхоженные мною сотни раз, как никогда внимательно смотрела на прохожих, стараясь уловить в них ответы на какие-то вопросы, наслаждалась природой и чувствовала сладостную легкость. Впервые за последние дни. Как говорилось в одном фильме: "Человеку нужен человек" - что правда, то правда. Нельзя справиться с тем, что гложет тебя изнутри, в одиночку. Всегда должен быть кто-то в жизни человека, кто поможет ему выбраться из тупика, даст руку и выведет по лабиринту сознания к свету, к тому, что принято называть спасением. Долгие годы для меня таким спасителем являлся Костя, его рука всегда была рядом, и я знала, что когда мне плохо, я могу на неё рассчитывать. Но...в этот раз, отнюдь, не вышло. Было жутко обидно, что в такой ситуации, когда мне крайне нужна была его поддержка, он меня не понял.

Можно было бы предположить, что его задела за живое ревность, но я была уверена, что если бы у него были ко мне какие-то чувства, то он давно дал бы мне это понять. Между нами ничего не стояло. Сколько раз мы оставались наедине, сколько раз были в мгновении от поцелуя, но раз за всё время Костя не стал этого делать, выходит...что ничего и не было. К счастью.

Однако мысли о Косте и воспоминания о нашем холодном прощании, подобно змеиному яду, пропитывали сознание, капали, растекаясь по всему телу. Мне не хотелось, чтобы между нами оставалась какая-то недосказанность, какие-то обиды, поэтому я решила купить его любимый торт "Наполеон" и зайти в гости, так сказать, замять конфликт. Костя являлся одним из самых близких, самых дорогих мне людей, и потерять вместе с Анжелой ещё и его...нет, нельзя было позволить этому случиться.