Невесомость

– Бабуль, но ведь мама с дядей Пашей тогда расстались по глупости.

– Анжелочка, я не знаю, какая там случилась глупость, но в моей памяти остались лишь воспоминания о том, как Надя звонила, говорила, что знать не желает этого человека, что он её предал, а через какое-то время она наглоталась таблеток. Я помню только это. Хорошо, что в то время она познакомилась с твоим отцом, пусть их супружеская жизнь была недолгой, но зато Миша вернул её к жизни.

– Они были счастливы вместе?

– Счастливы - не счастливы, Наде было рядом с ним спокойно и надёжно. С Мишей у неё не случались такие резкие перепады в настроении, между ними была какая-то гармония что ли, - произнесла бабушка, сделав глоток остывшего чая.
– Ты кушай рулет, Анжел. Даже не попробовала?

– Сейчас попробую, - пообещала я.
– Бабуль, а как мама вела себя после развода с папой?

– Поплакала несколько дней и вернулась к прежней жизни. У неё появилась цель стать сильнее, добиться всего самостоятельно. Вам тяжело жилось, ты прекрасно это помнишь, но она никогда не жаловалась, никогда не просила помощи. Сейчас она очень сильная, я вижу это, но Паша вновь открывает в ней прежнюю слабость. Знаешь, Анжел, Надя вот плакала несколько минут назад, а я смотрела на неё, на женщину, у которой взрослая дочь, которая стала хорошей матерью, известной писательницей, и видела в ней ту восемнадцатилетнюю девочку, которая хотела наложить на себя руки из-за какого-то мальчишки.

– Бабуль, это не какой-то мальчишка. Она любила и любит его, причем взаимно, поверь мне. Ты не так часто бывала у нас в гостях, но если бы ты видела, как дядя Паша к маме относится, как он с ней разговаривает, как смотрит, то ты бы убедилась в этом.

– Кто знает, может быть, - пожала бабушка плечами.
– Милая, а что ты думаешь насчёт встречи с отцом?

– Пока не могу осознать того, что он вернулся, - призналась я, взяв кусочек рулета. - Пусть будет так, как будет.

– Как бы там ни было, я буду рада, если ты согласишься с ним встретиться. Лучше поздно, чем никогда. Миша был неплохим отцом когда-то.

– Я помню это, но...мы стали чужими людьми, бабуль. О чём нам разговаривать? Столько времени прошло.

– Разговоры-то найдутся, вопрос только в том, хочешь ли ты этого.

– Бабуль...а скажи, ты бы хотела, чтобы мама была сейчас с папой? Ну, конечно, если бы он тогда не уехал от нас?

– Анжела, я бы мечтала об этом, - этими словами бабушка пронзила меня в самое сердце.

Лёжа перед сном рядом с ней в её же постели, я долго не могла уснуть, думая о том, как бы всё сложилось в моей и маминой жизни, не разведясь они тринадцать лет назад. Были бы мы счастливы? Наверное, у нас была бы довольно размеренная, спокойная и теплая семейная жизнь: мама бы играла роль примерной, заботливой жены, папа - хорошего отца, а я? Какой бы тогда была я? А что бы случилось, если бы мама не была разведена в тот период, когда они встретились летом с дядей Пашей? Они бы перекинулись несколькими словами, затем попрощались, и каждую ночь мама бы засыпала со слезами на глазах, понимая, что по-прежнему любит человека, с которым когда-то судьба так жестоко и глупо её развела? Или же она бы стала изменять папе до тех пор, пока он случайно не встретил её на улице с другим мужчиной? Можно было строить множество версий, но, вероятнее всего, родители развелись бы в любом случае. Уехал ли бы папа в Италию или нет, они не были предназначены друг для друга, и оба это знали. Получается, что жизнь их свела лишь для того, чтобы произвести на свет нового человека? Меня?

Непонятно почему, я резко заплакала и так же внезапно провалилась в сон с мыслями об отце.

Судьба ли управляет нашей жизнью или же наша жизнь - это последствия решений, которые мы для себя определяем, каждый раз находясь на распутье? Знать этого не дано никому, но именно за тем, чтобы понять, именно за тем, чтобы найти пути к себе и к свету, мы приходим в этот мир.

27 глава

По грани

(Анжела)

– Мам, ну что? Есть изменения?
– не без волнения произнесла я на следующий день, наблюдая мрачное, очень нездоровое состояние мамы. Она сидела на кухне в халате, одетом поверх сорочки, с чаем, ставшем от времени холодным, и с телефоном в руке, пытаясь дозвониться до дяди Паши.

– Нет, я около двадцати раз уже набрала ему, но трубку он так и не взял.

– Ну, суд ведь в двенадцать? Сейчас одиннадцать - наверняка, ему просто не до телефона. Не расстраивайся раньше времени, мам. Не думаю, что дядя Паша намеренно игнорирует твои звонки.

– Хотелось бы верить, - прошептала она, взглянув в окно. Её и без того красные, оттекшие от недосыпания и слёз глаза находились на мокром месте, волосы небрежно заправлены за уши, из-под халата вылезал кусочек бледно-голубой ночнушки, и от вида этого было крайне не по себе. Не помнила, чтобы я когда-либо видела маму в таком состоянии.
– Он звонил мне вчера вечером, потом снова ночью, но у меня не было ни сил, ни желания с ним разговаривать, и , возможно, этим что-то решил для себя.

– Мам, только не накручивай, прошу тебя. Всё будет хорошо, ты мне веришь?
– обхватив её за хрупкие плечи, говорила я.
– Нужно просто подождать, вспомни, чьи это слова?

– Спасибо тебе за поддержку, дочь, надеюсь, всё будет так, как ты говоришь.

– Даже не сомневайся в этом. Всё наладится! Поэтому хватит изводить себя, и давай-ка мы с тобой позавтракаем? Бабуля безумно вкусные оладьи испекла, как ты любишь!

– Нет, я пойду прилягу, Анжел, хорошо? Кусок в горло не лезет. А вы с бабушкой обязательно покушайте, - пытаясь улыбнуться, сказала она, взяв мои ладони в свои.
– Я люблю тебя, милая.

– И я очень люблю тебя, мам! Не грусти.

– Я постараюсь, - пообещала она и неторопливо встала из-за стола, едва не задев собою белый бокал в красный горошек, до края полный лимонного, холодного чая.

"Что же будет?" - только и вертелось в моей голове без единой надежды на ответ.

– Анжел, ну что, как дела? Не дозвонилась?
– негромко произнесла бабушка, войдя на кухню. Судя по всему, лично спросить у мамы об этом она не осмелилась.

– Как и прежде. Скорее всего, дядя Паша сейчас занят: подготовка перед слушанием, последние разговоры со свидетелями...явно ему не до звонков.

– Но я уверена, что телефон всегда при нём. Что, так сложно взять трубку? Знает ведь, что Надя переживает.

– Бабуль, давайте просто подождем? Мне кажется, когда появится возможность, он сам перезвонит маме.

– Конечно, ждите!
– бросила бабушка скептически, развернувшись в противоположную сторону.

Разумеется, бабушкину неприязнь к дяде Паше можно было понять, но иногда она могла бы, вопреки своим принципам и взглядам, хотя бы немного поддержать маму, обнять её, как в детстве, сказать слова утешения. Я была уверена, что маме всю жизнь не хватало именно этого - материнского понимания, которое не способен заменить никто другой. Уж я-то это знала очень хорошо.

Пока мама спала, мы с бабушкой щёлкали телевизионные каналы, смотря различные программы, в которых, сложно уловить хоть какой-нибудь смысл. Всё одно и то же, всё те же телеведущие, те же актеры, те же темы...ничего такого, что стоило бы посмотреть, на что стоило бы пожертвовать своим временем. Но...в нашем случае время нужно было потянуть и отвлечься от нерадужных мыслей, а телевизор - самое лучшее средство для этого. Ведь забивание головы бессмыслицей, напущенной праздностью и искусственной красотой всегда останавливает мыслительные процессы, а это было то, в чём я очень нуждалась.

– Может быть, мне тоже отправить заявку на участие в "Модном приговоре"?
– улыбнулась бабушка.

– Бабуль, ты у нас и без этого шоу прекрасно выглядишь! Многие твои ровесницы могут тебе позавидовать.

– Ну уж скажешь тоже! Я ведь вижу себя в зеркале, Анжела. Волосы в проседи, всё лицо в морщинах, кожа высохла...старость есть старость.

– Бабуль, не преувеличивай! Ты никогда не позволяла увидеть твою проседь, у тебя шикарные тёмные волосы. Морщины...для твоего возраста у тебя довольно подтянутое лицо, а как ты одеваешься! Всегда со вкусом, всегда женственно, стильно. Так и напросилась на комплименты, - рассмеялась я, подмигнув бабушке.