Невесомость

После обеда я поехала к Лизе Алексеевне. В тот день мы должны были разбирать поэзию первой половины двадцатого века, что обещало очень приятное и душевное времяпровождение. Конечно, мне нравилось говорить с Лизой Алексеевной о любом произведении, потому что она мастерски умела подбирать такие глубокие и проникновенные слова, что даже роман "Война и мир", который был мне мало интересен при прохождении на школьных уроках литературы, со слов моего молодого репетитора вдруг обрел новые оттенки, и я действительно ещё раз с удовольствием перечитала его, но всё же в поэзии было что-то особенное.

Лиза Алексеевна встретила меня в очень хорошем, легком расположении духа. В ней словно самолично поселилась красавица-весна со своими ручейками, распускающимися ландышами, оттаявшими реками и нескончаемыми солнечными лучами - настолько она была хороша. Я знала, что через несколько дней у моей преподавательницы должна была состояться свадьба, поэтому искренне была рада за эту очень глубокую, милую, чувствительную и понимающую девушку. Лизе Алексеевне в прошлом месяце исполнилось двадцать семь лет, но она ни капли не походила на свой возраст. При нашей первой встрече, произошедшей осенью двумя годами раньше, я подумала, что она только-только закончила институт, поскольку выглядела она года на двадцать два, не больше.

В ней не угасал юношеский свет в глазах. К своему возрасту она не превратилась в амбициозную карьеристку или же ограниченную домохозяйку, как это часто бывает. В Лизе Алексеевне сочеталось и желание заниматься творчеством, и любовь, и забота о своем будущем муже. Это было для меня идеальным примером совместной жизни молодых людей. Я была уверена, что свадьба никак не нарушит эту гармонию. Да, разумеется, у моей учительницы и её будущего мужа появятся дети, другие обязанности, новые интересы, но что-то подсказывало, что семейная жизнь ни капли не поколеблет её внутреннего блеска, а наоборот, добавит в него ещё больше света и разноцветных искорок.

Сидя с ней за столом в большой гостиной комнате мы разобрали и проанализировали в тот воскресный день довольно много стихотворений Блока, Есенина и Ахматовой, и когда дошли до "Лилички" Маяковского, я вдруг вспомнила Дениса. Его слова о том, что люди, испытавшие любовь, заражены вирусом, глубоко и прочно засели в мыслях.

– Лиза Алексеевна, - начала я несмело, глядя в проникновенные большие карие глаза этой девушки.
– А как вы считаете, такая всепоглощающая любовь - это счастье и страдание?

Она слегка улыбнулась и на несколько секунд задумалась.

– Анжел, на мой взгляд, любовь - это всегда счастье. Но и без боли оно невозможно. Радость и слезы - это две неотъемлемые составляющие любви, - произнесла она мягко.
– А почему ты спрашиваешь?

– Просто один человек сказал мне недавно, что любовь - это болезнь, и я пытаюсь его понять.

– Думаю, этот человек однажды очень обжегся своими чувствами.

– А может быть, он просто никогда не любил?
– предположила я.

– Возможно, и так, но по своему опыту могу сказать, что люди, утверждающие, что любви не существует, чаще всего когда-то сами горячо любили, - улыбнулась она, пожав плечами.
– Я не психолог, Анжел, но мне кажется, что отвержение - это всегда самозащита. Хотя, конечно же, в мире миллиарды людей, и у каждого своя, не похожая на другие, история, и здесь можно делать только предположения.

– Наверное, это так, - кивнула я, подумав, что можно до бесконечности придумывать варианты причин и пытаться понять мотивы поступков человека, но пока он сам тебе всё не расскажет, все твои догадки не будут иметь смысла. А надеяться, что Денис мне когда-нибудь сам откроется, было бы очень наивно.

– Послушай, - начала оживленно Лиза Алексеевна.
– Наше занятие уже заканчивается, Анжел, давай поужинаем с тобой сейчас, а потом Миша отвезет тебя домой? А то там за окном льет, как из ведра, не хочу, чтобы ты промокла. Да и прощаться мне с тобой очень не хочется, - добавила она, встав с дивана, на котором мы сидели.

– Ты никуда не торопишься?

Это предложение не было неожиданным, поскольку мы уже несколько раз пили чай вместе с моей учительницей, иногда, вопреки моим возражениям, она угощала меня своей выпечкой и другими разными вкусностями, поэтому мне было очень приятно, что эта прекрасная девушка, которой я приходилась обычной ученицей, так заботилась обо мне.

– Я не тороплюсь, но тогда давайте просто чай? Я не голодная.

– Ну как скажешь. Всё, тогда я пойду ставить чайник, а ты пока складывайся и приходи на кухню, хорошо? Миша приедет не раньше, чем через час, поэтому у нас с тобой ещё предостаточно времени.

Я улыбнулась, польщенная таким отношением. Теплые чувства к Лизе Алексеевны у меня сложились ещё и потому, что пока я училась в прежней школе, пока в моей жизни не появилось ни Карины, ни Паши, ни той атмосферы счастливой полноценной семьи, ни друзей, Лиза Алексеевна была для меня словно отдушиной. Я всегда с огромным желанием приходила к ней на занятия и слушала, слушала, слушала, стараясь убежать от действительности. Я никогда в подробностях не рассказывала ей о своей жизни, о своих проблемах, но эта девушка была очень чуткой и сама всё видела. Она ни о чем меня не расспрашивала, но всегда умела подобрать такие нужные и дарящие силы слова, что я всегда уходила с её занятий с искренней улыбкой на лице и огромным запасом вдохновения.

Когда в моей жизни произошли изменения, то по моему счастливому виду Лиза Алексеевна не могла этого не заметить. Однажды она лишь спросила меня: "Вижу, у тебя случилось что-то хорошее?", и я в эмоциях, сама от себя не ожидая, с душой поведала ей о пополнении в своей семье, о Карине, с которой мы стали неразлучными, о том, как ко мне снова возвращается прежнее желание жизни. Лиза Алексеевна тогда искренне порадовалась, и я ни разу не пожалела, что открылась ей. С тех пор мы стали очень близки, и моя учительница всегда с участием интересовалась, как у меня обстояли дела.

Собрав свои тетрадки в коричневую сумку с длинным ремешком, напоминавшую мужской портфель, я расчесала волосы и направилась на кухню. Мне очень нравилось в квартире Лизы Алексеевны и её парня, который являлся директором рекламной компании. Они оба были творческими людьми, поэтому обстановка дома полностью раскрывала этот фактор. В гостиной, где мы занимались, стоял большой белый диван, белый журнальный столик, голубоватый торшер в форме волны и несколько огромных белых шкафов, полностью заставленных различными книгами. А довершали эту комнату в столь морском стиле картины с изображением кораблей и моря. Эта гостиная являлась моим раем - всё просто и со вкусом.

Кухня тоже не были лишена изящества и отражала приверженность своих хозяев к минимализму. Гарнитур персикового цвета с белыми вставками очень гармонировал со стенами мятного оттенка, в тон которым была и небольшая люстра в форме цилиндра. В центре кухни стоял белый круглый стол на твердых ножках со стульями в таком же стиле, а на подоконнике красовались нежные комнатные орхидеи.

– Может, вам помочь чем-нибудь?
– поинтересовалась я, заходя на кухню, где Лиза Алексеевна в своих черных лосинах и удлиненной вязаной серой кофте с поясом заваривала чай, от которого весь воздух на кухне был пропитан свежим ароматом мелисы и какими-то ещё очень волшебными травами.