Невидимки
Шрифт:
– Джоэль, - потребовал я, - давай уносить ноги, да пошибче!
Астрид Ватроуз проводила нас очень пристальным взглядом больших карих глаз, казавшихся на пепельно-бледном лице почти черными. Карина Сегерби уже дожидалась в коридоре.
– Олаф сказал, мне следует ехать с тобою вместе.
– Самое время, - подтвердил я.
– Давай-ка чемодан, - предложил Джоэль.
– Тебя просто шатает.
– Еще бы, - ответил я насмешливо, - пока ты выжидал и прикидывал, меня подвергли весьма инквизиторскому обращению.
– Сам же велел не торопиться!
– возразил оскорбившийся Вальдемар.
Двери
– Карина Сегерби, - представилась девица.
– Пауль Харальдсен, - отозвался Джоэль.
– Скажите, господин Харальдсен, вам непременно требовалось изуродовать Грету?
– Грету?.. Ах, шатенку...
– Джоэль пожал плечами: - Сожалею, сударыня. Отчего-то люди никогда не хотят поверить на слово. Я предупредил старшую даму, госпожу Ватроуз: не заговорите по-хорошему - приятельнице будет несладко. Выбор зависел исключительно от госпожи Ватроуз. И она предпочла удостовериться в серьезности моих намерений...
Мы вышли из лифта в просторный вестибюль. Перешагнули порог клиники. Джоэль подогнал ко входу большой черный "вольво", просунул мой чемодан в кабину, забрался за баранку. Распахнув перед Кариной заднюю дверцу, я пропустил девушку вперед, устроился рядом.
– Как именуют твою славную миролюбивую организацию?
– МИМОЗА.
– Как?
– "Миротворческая Молодежь Запада", - невозмутимо пояснила Карина.
– А-а-а... Только Олаф Стьернхьельм на юношу вряд ли смахивает. И Астрид Ватроуз тоже тридцать миновало.
– Юнцам требуются опытные наставники, - вмешался Джоэль.
– По крайности, этим. Их, видишь ли, создали при могучей денежной поддержке из Америки, а посему решили позаботиться, чтобы вложенные средства не пошли прахом. Твой кузен Олаф провел в Штатах известное время, познакомился там с Астрид Ватроуз, не единожды совокуплялся с нею к обоюдному удовольствию...
– Вот оно что! Олаф...
– Да, старина. Олаф навещал кузена Алана в Глостере, штат Массачусетс. А дама звалась еще просто Астрид Ланд.
– А как звались американские миротворцы?
– МОПРАТ. "Молодежь Против Атома".
– Что за сволочное общество!
– вздохнул я.
– Вечно вынужден воевать против людей, цели которых одобряешь, но методы осуждаешь...
Голос Джоэля звучал сухо:
– Цели Беннетта одобряются тоже? Он устроился в кресле Мака со всевозможными удобствами, выбираться оттуда не намерен. Пристукнуть надо было голубчика в Новой Мексике, а ты побрезговал... Стареем? В очередной раз, когда представится возможность нажать на гашетку, нажми, сделай милость!
– Обязательно и непременно, - заверил я.
– Только удачнее, чем нынче. В мякоть руки угодить, ухо оцарапать!.. Ведь когда-то снайпером считался!
– Исправлюсь, - пообещал я.
– Старый лис, - не без раздражения сказал Джоэль, - верен себе. Я о Маке речь веду. Ишь, исхитрился! Вынудил Беннетта отрядить едва ли не половину организации, чтоб ловить тебя по всей Скандинавии, покуда сам готовится нанести решительный удар в Штатах. Изобрел историю о похищении, скормил тебе ничего не значащее название
Богом забытой деревушки... Все учел!– Половина организации включает и господина Джоэля, да, дружище?
– спокойно осведомился я.
Вальдемар метнул через плечо вызывающий взгляд. Минуту назад машина замерла у бровки тротуара, двигатель понемногу работал на холостых оборотах. Напрасно, мистер Коновский, напрасно. За рулем, во время быстрой езды вы еще властвовали положением...
– А почему бы, собственно, и не принять сторону победителя?
– вопросом на вопрос отозвался Джоэль.
– Отчего не подчиниться новому командиру, у которого нет привычки заводить любимчиков? Который способен признать и оценить мои таланты - в отличие от Мака? И не нянчиться с престарелыми агентами, коим давно пора бы на отдых...
В устах пятидесятипятилетнего Джоэля это прозвучало немного забавно. Пистолет уже был у него в руке, я понял это, когда машина остановилась и разговор сделался откровенным. Вальдемар уже мысленно вывел меня в расход, и не стеснялся излить душу.
– Замри, Мэтт. Весьма сожалею, однако...
Я не ответил. Не сказал, сколь глубоко огорчен мерзким предательством, как разочарован подобным неумением при таких великих талантах...
Джоэль исходил из того, что, побывав пленником Олафа, я был обыскан и обезоружен. Эдаких умозаключений профессионалы делать попросту не смеют. Каждое ружье, каждый пистолет и револьвер следует считать заряженным, пока не удостоверишься в обратном лично.
Каждого агента надлежит рассматривать как вооруженного, покуда не обыскал человека самостоятельно.
От речей я воздержался. Недосуг было речи произносить. Печальный пример болтавшего без устали Вальдемара Коновского служил тому наглядным и немедленным подтверждением.
Я молча выстрелил прямо сквозь мягкую спинку сиденья и продолжал палить, полностью опустошая обойму. Мягкая тридцатидвухкалиберная пуля может ненароком завязнуть в автомобильном кресле; разумнее казалось бить наверняка.
Глушитель спас наши с Кариной барабанные перепонки. Стрельба в закрытой машине способна оглушить нешуточно. С неделю будет звенеть в ушах.
Глава 18
Воспоследовало ошарашенное безмолвие. Затем Карина Сегерби отчаянно дернула дверную ручку, пытаясь выскочить из "вольво". Я ухитрился ухватить девушку за запястье и удержать. Карина поневоле вскрикнула.
– Уймись, иначе начнешь носить перевязь, вроде Астрид Ватроуз, - предупредил я.
– Куда тебя черт несет? Олаф ясно велел: оставаться со мною, приглядывать за коварным господином Хелмом, а не удирать сломя голову! Тихонько, не хлопая, прикрой дверцу...
Улица была тиха и пустынна, городской шум долетал невнятно, издалека.
– Олаф немножко поверил мне, я немножко поверил ему. И тебе чуток поверю, если пообещаешь вести себя прилично. В противном случае свяжу по рукам и ногам. Собственным твоим ремешком, заметь... Чему смеетесь, сударыня?
– Я не ношу ремешка, - хихикнула Карина.
– Разумеется, джинсы точно влитые сидят...
Карина глубоко вздохнула.
– Простите, очень испугалась. Никогда прежде не видела, как убивают, мистер Хелм... Но, поскольку я свидетельница, наступает мой черед?