Невидимый враг

Писцы переглянулись с видимым смущением.

— Так и высек! — проговорил один.

— Опасное наше ремесло, — заметил другой.

Что касается последнего, то после минутной паузы он задумчиво спросил:

— А видел ли кто-нибудь этого чертового корсара?

— Шш!.. Шш!.. Лучше не говорите о нем так! — прервали его двое других. — Зачем навлекать на себя гнев такого человека?

По губам Джеймса скользнула улыбка.

— Его видели, — поторопился он ответить, — он носит флотский мундир и широкий плащ.

— А каков он лицом?

— Лица его никто не видел, — он носит зеленую маску.

— Зеленую маску?! Но это, должно быть, ужасно!

Писцы были так напуганы, что даже привскочили, когда открылась дверь. Но страх их был напрасен: на пороге показался не страшный корсар, а сэр Оллсмайн собственной персоной. Это был человек высокого роста, довольно плотный; его широкое лицо казалось еще шире от бакенбард, голубые глаза смотрели жестоко и лукаво. Но в данный момент начальник полиции выглядел слишком раздраженным.

Предчувствуя грозу, писцы принялись за работу, слышалось только сухое щелканье пишущих машинок.

— Что у вас нового, мистер Пак? — спросил Оллсмайн глухим голосом.

— Ничего, сэр.

— Зато у меня есть новости, — с гневным жестом сказал директор. — Новости, от которых можно с ума сойти!

Он нагнулся к уху своего собеседника и продолжал, понизив голос:

— Вы знаете, что вчера я совещался с лордом Болдкином, главным адмиралом нашей тихоокеанской эскадры. Решено было, что все наличные суда будут мобилизованы, а десантные войска будут размещены на всех принадлежащих Англии берегах. Сам же лорд Болдкин должен был выйти в море на броненосце «Айрондюк» для организации защиты австралийских берегов. Незадолго до восхода солнца адмирал стоял на палубе в ожидании прилива, который дал бы ему возможность выйти из военного порта Фарм-Коув. Вдруг откуда ни возьмись, на палубу падает деревянный ящичек. Его открывают и находят в нем вот это письмо. Его мне переслал лорд Болдкин.

Оллсмайн протянул секретарю то, что держал в руках.

Джеймс взглянул на бумагу и с выражением удивления на лице прочитал вполголоса:

«Благородный лорд!

Вы не встретите меня на своем пути, так как против вас лично я ничего не имею. Можете делать все, что вам угодно, и все-таки вам не удастся мне помешать наказать этого отвратительного Оллсмайна.

Корсар Триплекс».

Молодой человек покачал головой.

— И тут положительно какая-то чертовщина, — продолжал сэр Тоби. — По приказанию лорда зажгли электрические прожекторы и осмотрели весь порт, но там не было ни одной барки, ни одной лодки. Экипаж в ужасе. Все думают, что ящичек упал с неба и был брошен летучим демоном.

— Да, больше и нечего придумать, — согласился Джеймс.

— Но вы ведь не верите в эту чертовщину? — пожимая плечами, возразил директор.

— Конечно, нет, сэр. Но ведь этот случай необъяснимый.

— Действительно, необъяснимый.

— По-моему, самое лучшее, что мы сделали, это то, что объявили в газетах о награде в четыре тысячи фунтов стерлингов тому, кто выдаст Триплекса.

— Я тоже так думаю. Но объявление вышло неделю тому назад, а мы все еще не узнали ничего.

— Надо подождать, сэр.

— Ждать, ждать!.. А адмиралтейство?! Вы же знаете, что этот нахал решился прямо написать Ее Величеству!

— Я знаю, но что же делать? — сказал Джеймс, разводя руками.

Вместо ответа Оллсмайн тем же жестом выразил свою беспомощность.

В эту минуту послышалось два легких удара в дверь. Стук пишущих машинок прекратился как по волшебству.

— Войдите, — прозвучал голос начальника полиции.

В комнату вошла элегантная, грациозная женщина. Она была одета в простое черное платье, лицо ее, окруженное золотистым ореолом белокурых волос, было еще молодо и прекрасно, но тусклый блеск голубых глаз показывал, что она много и часто плакала, а легкие морщинки на лбу обнаруживали привычку к невеселым раздумьям.

— Леди Оллсмайн! — шепнули писцы, приподнимаясь, чтобы поклониться вошедшей.

Начальник полиции нетерпеливо повел плечом.

— Вы, Джоан! Я не ожидал видеть вас здесь, — сухо проговорил он.

— Действительно, здесь мне не место, — кротко возразила женщина, — но, поверьте, я не пришла бы сюда без важной причины.

— Какая же это причина?

— Корсар Триплекс, — тихо отвечала молодая женщина.

Оллсмайн побледнел и едва не выбранился вслух. Рука его невольно потянулась за револьвером, который он, подобно всем своим соотечественникам, всегда носил в кармане.

— Пройдем в соседнюю комнату, — сказал он. — Там все объяснится.

Кивком головы Оллсмайн пригласил Джеймса следовать за собой. Оба вышли вслед за молодой женщиной, предоставив писцам строить самые разнообразные предположения.

Они миновали длинный коридор и наконец вошли в небольшую белую с золотом гостиную, уставленную всевозможной мягкой мебелью. На одном из пуфов, скрестив ноги, сидел мальчик лет пятнадцати и сосредоточенно делал шапку из большой желтой афиши. Его старая коричневая куртка и такие же панталоны выделялись странным пятном на бархате обивки, его загорелые ноги без чулок были обуты в старые желтые туфли с выцветшими голубыми лентами, но всего страннее было лицо ребенка. Тонкие, правильные черты, маленький рот, прямой нос, гладкий белый лоб, густые белокурые локоны, выбивавшиеся из-под лихо сдвинутого на затылок берета, одним словом, вся наружность мальчика носила бы отпечаток благородного изящества, если бы не растерянный взгляд больших темно-зеленых глаз — взгляд идиота или безумного.

— А, да это Силли! — тихо сказал Джеймс на ухо своему начальнику.

— Силли! Какой Силли?

— Маленький идиот, живущий милостыней, бродя по Сиднею и появляясь то там, то здесь…

Сэр Тоби не без удивления взглянул на свою жену.

— Вы хотите знать, зачем я привела сюда этого ребенка? — отвечала она на его немой вопрос. — Сейчас я объяснюсь. Вы знаете, что моя подруга Элида Льюис не совсем здорова, и сегодня к часу я велела запрячь двухместную викторию и поехала навестить больную. Ей оказалось лучше. Когда я возвращалась, то около доков толпа задержала наш экипаж. Портовые рабочие столпились вокруг этого ребенка, перекидываясь разными шуточками.

При этих словах Джоан посмотрела на Силли, который, не обращая внимания на окружающих, старательно приделывал перо к шляпе из афиши.

— Понимаю. Вы взяли ребенка…

— Подождите, я еще не закончила. Дело в том, что Силли с серьезным видом приклеивал к стене одну из вот этих афиш.

И, пользуясь тем, что ребенок, стоя перед зеркалом, с довольным видом примерял свою шляпу, Джоан взяла с пуфа одну из оставшихся афиш. Она развернула ее и дала прочесть мужу и Джеймсу.

На афише стояло:

«Братья мои, жители Сиднея!

Газеты и полиция слишком пугают вас моим именем. Вам нечего бояться. Я веду войну лишь с недостойным директором тихоокеанской полиции, который, вместо того, чтобы попасть в руки правосудия, сам действует от имени его. Но рано или поздно это кончится. Как бы то ни было, вам не будет причинено никакого зла преданным вам корсаром Триплексом».

Оллсмайн побагровел и грозно взглянул на мальчика, все еще, стоявшего перед зеркалом. Но Джоан остановила мужа.