Невыдуманные истории

— А что он нес на вечерю? Почему не написали? А кто его ждал там? Лысята? Гы-гы, лысята.

Да, еще важно отметить, что перед ежевечерним раскрытием дневника неизменно следует

предупреждение: «Домашку можешь не проверять, я все-все на продленке сделала!»

P. S. Нашла в дневнике записку: «Уважаемые родители, приглашаем вас на семинар

«Особенности развития современных детей»! Надо же, в тему. Дальше текст: «По

наблюдениям психологов, дети «доперестроечные» и «послеперестроечные» сильно

отличаются друг от друга. Этот феномен связывают с общим процессом изменений мозговых

структур человека, что порождает разнообразные изменения физического, эмоционального и

интеллектуального характера детей…»

Ужас. Права была моя мама, этот компьютер таки сделает из ребенка идиота. :) Пойду на

семинар, послушаю, потом расскажу.

Еженедельник «MediaPost» № 19 от 2 ноября 2006 г., колонка «Невыдуманная история»

ПУТЕШЕСТВИЕ С «ДЗЕРЖИНСКОЙ» ДО «СТУДЕНЧЕСКОЙ»

Баллада о шпротах

Вы когда-нибудь присматривались к шпротам? На них клевещут. Клевещут люди в общественном транспорте, сравнивая себя с этими милыми созданиями, мирно покоящимися в просторной жести. Присмотритесь! Рыбки

лежат аккуратненько, даже узорчато, стопочкой — хвост к морде, морда к хвосту. Им не тесно! Им хорошо! Они

спят. Даже, по-моему, во сне улыбаются.

Я несколько месяцев не ездила в метро. Отвыкла. Жизнь в центре — как эмиграция, быстро

забываются привычные ощущения периферии. Наглость, приобретенная в общественном

транспорте под девизом «А мне тоже ехать надА», отмирает через неделю приятных прогулок

пешком до работы.

Я напрочь утратила доведенную до автоматизма привычку «работать локтями». Вообще, инстинкт самосохранения в общественном транспорте надо вывести в отдельный раздел

поведения человека.

Метро. Станция «Университет». Девять вечера. Раньше людей, желающих ехать в разные

стороны, разделял довольно широкий коридор пространства. Теперь его нет. Я подумала, по

телевизору в центре станции дают премьеру, возможно, фильм-номинант на «Оскара»…

Показывали рекламу.

«Как шпроты в банке»! — ахает тетка, с трудом протискиваясь через турникет.

Я представляю себя рыбой. Человеческий облик медленно тает. Спускаюсь.

Электронные часы с одной стороны показывают девять минут отсутствия поезда, с другой

— вообще потухли. Две точки на электронном табло демонстрируют абсолютную

неприспособленность техники к действительности. Ее программировали люди, живущие возле

работы, иначе как можно объяснить, что после двухзначного показателя ожидания часы

теряются и тухнут.

В тоннеле зашумело. Зашумело обнадеживающе. Шпроты-люди замерли. Важно понять, с

какой стороны шум. Шумело слева. Условно правый коридор выдохнул, с его стороны снова

послышался гул. Наш, условно левый, замолчал и напрягся. Низкий старт, левая толчковая…

В вагон меня внесло волной.

— Света! Где сумка?! — загремело над ухом.

— Я не Света, — испуганно призналась я.

— Да я не к вам обращаюсь! Света! (Тетка озиралась по сторонам, на всякий случай

придерживая ногой дверь.)

— Отпустите двери, — спокойно попросил машинист.

— Да, щас прям! Света!

— Женщина, давайте мы поедем, а потом поищем Свету, — предложил парень в очках, висящий надо мной. Земли он не касался вообще. Висел на поручне.

Второй раз «отпустите двери» прозвучало нервно, с нотками истерики.

Мне никак не удавалось выдохнуть.

Я глубоко вдохнула перед входом в вагон, а теперь хотела бы выдохнуть, но места не было.

— Третий вагон! Мы никуда не поедем, пока не отпустите двери! — заорал машинист.

— Ой-ой, как мы испугались! — передразнила его женщина в зеленом пальто. Она сидела.

И могла себе позволить.

— Света! — не выдержал висящий парень. Он рассчитывал, что когда поезд тронется, сможет найти место хотя бы для одной ноги. Наивный.

— Мама, я здесь! — отозвался подростковый голос из глубины вагона.

— Сумка с тобой?! — крикнула тетка в направлении голоса.

— Черная с заклепками?! С ней! — ответил мужчина в шляпе.

— Поехали! — тетка убрала ногу, и двери с грохотом хлопнули у меня перед носом.

«Следующая станция «Пушкинская»! — констатировал металлический голос. Мне

показалось, с особым цинизмом.

Придавленная вплотную к дверям, я влипла щекой в надпись «Не прислоняться». Было в

этом что-то издевательски-противоречивое.

— Молодой человек, может, вы мне на голову сядете? — съехидничала девушка, сидящая

слева.

— Извращенка! — парировал юноша.

Несколько человек хихикнули. Вряд ли со стороны девушки это было предложение, но

парня тоже можно понять. Он и вправду практически лежал на девушке, но в позе его не было

ничего личного. Во-первых, она была крайне неестественна, думаю, даже «Камасутра» не

предусматривает таких изысков, во-вторых — у него на спине практически сидела Светина

мама — крупная женщина.

— Мужчина, ну хоть дышите в другую сторону, это ж невозможно! — взмолился женский

голос из центра вагона.

— А шо-акое?! — невнятно поинтересовался мужчина.

— Воняет, — честно ответила женщина.

Я узнала в ней автора теории о шпротах.

— А шо, я не имею права выпить после работы?! — начал мужчина знакомую речевку.

Его перебил металлический голос. «Пушкин — великий русский поэт…»

Я онемела. Это что, урок эстетического воспитания шпрот?! В контексте последнего

диалога знакомство с русской классической литературой выглядело нелепо. Голосу надо было