Невыдуманные истории

издевательски уместным. «Хама» мы в лифт не взяли, вспомнили волшебное слово «ап».

Вместо него (слава богу) в закрывающуюся дверь влетела соотечественница в халате и

тапочках.

— Какой вам? — как приятно слышать русскую речь в столичной гостинице.

— Шестнадцатый! — хором ответили мы.

— Карточка есть?

С восьмого раза карточка сработала, загорелся зеленый свет и мы добрались до места.

Глава третья. Номер 16-07

Теперь-то, после лифта, мы понимали, почему вместо замочной скважины в двери — щель, чем сильно разочаровали уборщицу на этаже. Когда мы подошли к номеру, она оперлась на

швабру в конце коридора и приготовилась к шоу. Женщина убирала исключительно на

шестнадцатом и страшно завидовала коллегам с нижних этажей, потому что ей никто не

говорил «хау-ду-ю-ду» и не угощал конфетами. Кодовые замки-прорези были ее единственным

развлечением. Ей не повезло, мы прошли стажировку в лифте.

В комнате 16-07 с первого взгляда хотелось жить вечно. Сильно подкупали ковер и

телевизор. А еще чистая пепельница, работающий кондиционер (зимой!) и встроенное в стол

радио. Перед входом лежала кожаная папка без названия. Открыли.

«Дорогой гость! Мы рады приветствовать Вас в нашей гостинице и желаем приятного

отдыха. Если Вы захотите взять на память аксессуары гостиницы, пожалуйста, ознакомьтесь с

ценами:

Банное полотенце — 50 гр.

Среднее полотенце — 30 гр.

Маленькое полотенце — 15 гр.

Коврик для ног — 25 гр.

Халат — 250 гр.

Информационная папка — 60 гр».

Первым делом оператор уточнил, вписан ли в прейскурант телевизор? Узнав, что нет, счел

это серьезным упущением гостиничной администрации, пошел в ванную и оттуда стал

перечислять все позиции, для сличения. Все, что не вошло в реестр, по умолчанию считалось

бесплатным и автоматически зачислялось в другой список: «Сувениры в Харьков». Зачем

нормальному человеку чепец для душа? А два? А нечего нам обидные объявления

подсовывать! Мы пожалели администрацию — не тронули пепельницу, открывалку и обувные

щетки. Пусть не думают, что мы жадные.

Глава четвертая. Завтрак

Кнопка лифта «2 — ресторан», легкое движение карточкой — и мы на месте. Я поняла, почему иностранцы в смокингах. В 10 утра человек в бабочке играет на рояле. Стало неуютно

в потертых джинсах, но есть хотелось, и мы вошли. Никто не подскочил с салфеткой через

руку и не спросил, «что нам угодно». Весь обслуживающий персонал суетился вокруг

столиков, за которыми бесшумно завтракали иностранцы.

— Скажите, а как тут можно поесть?

— Вилкой, — усмехнулся официант.

— Бу-га-га, — смешно.

Мимо проходила девушка в униформе, новенькая, наверное, еще не зараженная

гостиничной ненавистью к соотечественникам. Она объяснила фуршетную систему и указала

направление к пищеблоку.

Зачем там столько видов еды? Тем более что иностранцы в зале ели только сосиски.

К сосискам мы не прикоснулись и из глубокого чувства патриотизма ели селедку. Появилось

чувство сожаления об отсутствии рядом друзей и водки.

Быстро разделавшись с завтраком, я вышла в холл. К роялю.

— Что вам сыграть, мадемуазель?

«Мадемуазелью» в своих солдатских ботинках и потертых джинсах я себя, мягко говоря, не

чувствовала, а рядом с роскошным белым инструментом выглядела вообще нелепо. Однако, не

задумываясь, парировала:

— «Болеро» Равеля.

Недавно мы монтировали ролик и долго подбирали узнаваемую классическую музыку, запомнила. Он заиграл. Это было красиво. Очень. Я подошла поближе.

— Как вас зовут?

— Илья. Я родом из Донецка.

— Простите мою бестактность, но все ЭТО для жующих иностранцев?

— Что вы?! — возразил музыкант. — Мне хорошо платят за то, что я занимаюсь любимым

делом. Да мне завидуют коллеги из симфонического оркестра! Иностранцы говорят, ни в

одной гостинице мира они не видели, чтобы за завтраком играли на рояле.

В нашей гостинице Илья играл только завтраки (так он выражался), обеды он играл в

другой гостинице, а ужины — в каком-то модном ресторане.

Со смешанным чувством гордости и обиды за державу мы побрели на мероприятие.

Глава пятая. Марш-бросок

Ви коли-небудь бачили Лозівське телебачення у Харкові? (Не хочу никого обидеть, чес-

слово.) Ні?! Я думаю, это очень похоже на «Харківське — у стольному граді Києві».

После съемки помпезных речей и торжественных подписаний мы с оператором отправились

на поиски места для записи стенд-апа (то, что журналист произносит в кадре). Хотелось, чтоб

на заднике был фон — какое-нибудь знаковое столичное сооружение. С камерой, микрофоном

и штативами мы вышли из гостиницы.

— Скажите, а до Кабинета министров далеко?

Самим смешно, а что делать?! Заказывать такси больше не хотелось, тем более что на наши

суточные-командировочные мы бы доехали только до соседнего корпуса, но туда тоже не

хотелось. Под девизом «Погуляем, Киев посмотрим, когда еще придется» мы пошли пешком.

Киевляне, наверное, раньше людей с камерой на улицах не встречали, поэтому оборачивались.

Один мужчина на светофоре не выдержал и ехидно спросил через окошко автомобиля:

— А что, телевидение больше не возят?

— Нам разрешили погулять, — огрызнулась я.

Марш-бросок до Кабмина длился минут сорок. Мы нашли его! Стемнело… Уставшие, но

довольные, вернулись в гостиницу. До поезда оставалось совсем немного времени. Горячий

душ — и по коням.

Глава последняя. Выселение

На ресепшне толкалась группа иностранцев — заполняли бумаги. Девушка-консьержка

пыталась активно участвовать в процессе, широко улыбалась и любезно тыкала ручкой в