Нейропсихоz

— А она была? — в её взгляде читалось разочарование. — Ты хоть раз интересовался мной дальше вопросов типа «как прошёл день» и шуточек о том, что нам пора бы переспать?

Её губы дёрнулись в кривой усмешке.

— Да что там обо мне… ты даже о себе ничего не рассказывал. Кроме грузных историй о работе. Я не знала, какой ты на самом деле. Чем увлекаешься, где живёшь, что тебе нравится, что бесит. Только работа, работа, работа. То, как прошёл твой день. Потом мой. Потом снова твой. Это, по-твоему, поддержка?

Её словно прорвало. Я открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но она уже отвернулась, смотря куда-то в сторону, словно отгораживаясь от меня.

Я сглотнул.

— Прости, — сказал я наконец. — Я думал, что нам не стоит раскрываться больше. Думал, что тебе самой это не нужно.

— А ты спрашивал?

Я промолчал.

Она качнула головой, взяла с подлокотника сигарету и, не спеша, прикурила.

— Всё сложно, Макс, — произнесла она, делая глубокую затяжку.

Потом поднялась и шагнула к мини-бару. Изящным движением открыла бутылку тёмного рома, налила в стакан, сделала глоток. Провела пальцем по краю стекла.

— И началось это далеко не вчера.

Я внимательно следил за её лицом.

— Вик… он не просто бандит или бизнесмен, который решил меня удержать ни с того ни с сего, — тихо сказала она. — Я давно была в его жизни.

Она подошла к окну, остановилась, глядя в темноту.

— Сначала всё было банально. Обычный постоянный клиент. Брал меня на встречи и мероприятия, показывал «нужным людям». Я была чем-то вроде аксессуара, понимаешь? Как часы за миллион или редкий винтажный спорткар. Символ статуса, но всегда в пределах досягаемости.

Пауза. Тяжёлая.

— А потом он начал проявлять внимание, — продолжила она. — Спрашивать, как дела. Интересоваться, что я думаю, что хочу. Он был жесток, тоталитарен, но в то же время… заботился.

Она сделала ещё один глоток.

— Это подкупало.

Я нахмурился.

— А ты не думала, что он просто тобой манипулирует?

Она резко обернулась, в глазах мелькнула вспышка раздражения.

— Думала. И даже понимала. Потому что Вик — это не тот человек, который способен расчувствоваться.

— Но ты всё равно была с ним. Я не понимаю.

— Конечно, не понимаешь, — резко ответила она. — Потому что для тебя отношения — это совместно выпить и потрахаться.

Я сжал губы. Было неприятно, но… она не особо ошиблась.

— Любая женщина хочет верить в лучшее, Макс, — продолжила она, устало глядя в свой стакан. — Я тоже хотела. Верила, что, может, несмотря на всю свою жестокость, он способен на что-то настоящее.

Она слегка усмехнулась.

— Это ведь он предложил мне уйти из профессии. Ещё задолго до всей этой ситуации с долгами. Так что, когда всё это произошло, я согласилась на его «подарок». И даже не подумала, что всё может обернуться вот так.

Яра молча покрутила бокал в механической руке, ловко играя с ним тонкими стальными пальцами. Свет из окна пробегал по холодному металлу, отливая мягким блеском.

— Правда, к тому моменту я начала от всего этого уставать, — она снова усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли радости. — Работать нормально он мне не давал. Вся его забота была какой-то… ограниченной. Всё время он больше контролировал меня, чем давал что-то взамен. Но при этом совершенно не спешил решать вопросы с моим «продюсером», который буквально выедал мне мозг.

Она сделала глоток, накрутила прядь волос на палец, а потом быстро распустила, будто сама не осознавала, что делает.

— С учётом того, что к тому моменту я уже успела закрыть часть выкупных, это просто уничтожало меня.

Я вздохнул и покачал головой.

— Думаю, на это и был расчёт.

— Да, ты прав, — Яра криво усмехнулась. — Поэтому, когда он неожиданно «подарил» мне деньги, я поняла, что это шанс: бери и беги. Но убежать не получилось. Он просто поставил перед фактом, что теперь я ему должна. Я хотела спорить, но… с кем я вообще собиралась спорить? С Виктором Радаевым?

Я видел, как ей нелегко это говорить. Вся её бравада, вся резкость — всё это вмиг испарилось.

— Если бы я отказалась, он бы просто… выкинул мой труп в какой-нибудь переулок, а наутро все бы говорили, что я сама во всём виновата. Ведь какая ещё может быть судьба у шлюхи, которая связалась с влиятельным папиком?

Она произнесла это спокойно, почти отстранённо, но именно это спокойствие било сильнее любых эмоций.

Я тяжело выдохнул, схватившись руками за всё ещё гудящую голову. С каждым новым пазлом картина становилась всё уродливее.

— Твою ж мать, Яра… Ты не могла мне сразу обо всём рассказать?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— И что бы это поменяло?

Я замолчал.

— Ты бы сразу согласился убить его?

Я не знал, что ответить.

Яра поставила стакан на барную стойку, взяла новую сигарету, прикурила. Глубоко затянулась, задержала дым, выдохнула.

Посмотрела на меня.

И в её взгляде было что-то такое, от чего внутри стало по-настоящему холодно.

— У меня был выбор… Либо подтолкнуть тебя на это дело, либо навсегда остаться его вещью. Я не хотела ни того, ни другого.

Она отвела взгляд.

— Поэтому я попросила тебя убить его. Это не просто страх или долг. Это... необходимость.

В комнате повисла тягучая, давящая тишина.

Мне вдруг стало дико противно.

Вик методично ломал её, давил, разрушал, не давая ни единого шанса на свободу. Она увязла в его контроле совершенно случайно, как бабочка в паутине…

А я даже не знал об этом.

Целый год.

Несмотря на то что мы периодически встречались, пили кофе, общались и даже хорошо проводили время. По крайней мере, мне так казалось.

И я даже не мог винить её в том, что она подтолкнула меня на это дело. Она ведь не знала, чем это обернётся. Она просто хотела свободы.

Я отвернулся к окну, обводя взглядом утопающий в неоне город.

Ненавижу это проклятое место.

Столько огней и технологий.

А внутри — только грязь и кровь.

История Яры сильно меня зацепила. И всё в ней было очень прозрачно и понятно. Кроме одного факта:

— Когда ты пришла за мной в убежище… — произнёс я, не оборачиваясь. — Ты мне сказала, что Вик простил тебе долг. Да он сам мне об этом сказал чуть позже. Но почему ты до сих пор здесь?