Неженка

— Что с ним случилось? — спросила Холли Грейс, сдвинув на лоб солнцезащитные очки. — Я много раз видела, как он играет с похмелья, но это что-то новое. Он даже не старается корректировать себя, просто лупит тот же удар снова и снова.

— Ты же можешь читать его мысли, — буркнул Скит, — вот и скажи мне.

— Эй, Далли! — выкрикнула Холли Грейс. — То, что ты делаешь, — почти самые плохие удары вторым железным клэбом за всю историю гольфа! Почему бы тебе не забыть об этой маленькой английской девчонке и не подумать о хлебе насущном?

Далли ударил по очередному мячу головкой железного клэба.

— А почему бы тебе не перестать лезть в мои дела?

Холли Грейс стояла и поправляла за спиной складки своего белого хлопкового блузона, заправленного под ремень джинсов, собираясь спуститься к Далли. Розовая лента была пропущена через кружевной вырез блузона, трепетавший на ветру и западавший в ложбинку между грудями. Когда Холли Грейс проходила мимо последней метки, какой-то мужчина, тренируя замах драйва с поворотом тела, ударил и вообще не попал по мячу.

Холли Грейс одарила его насмешливой улыбкой и заявила, что лучше бы ему бить по мячу, не поднимая глаз от земли.

Далли стоял под ранним солнцем, его волосы светились в его лучах. Холли Грейс взглянула на Далли, прищурив глаза:

— Ну что, дружок, в выходные эти хлопководы из-под Далласа собираются разделать тебя под орех. Я дам Скиту новенький пятидесятидолларовый банкнот и скажу, чтобы все поставил против тебя.

Далли, сидя в центре кучи мячей, наклонился вперед и взял бутылку пива.

— За что я тебя люблю, Холли Грейс, так это за то, как ты меня подбадриваешь.

Она по-дружески прижалась к Далли, наслаждаясь его особенным мужским ароматом — смесью запахов пропотевшей майки для гольфа и кожи теплого захвата клэба.

— Я что вижу, то и говорю, дружок, а играл ты сейчас просто ужасно. — Она отступила назад и взглянула ему прямо в глаза. — Ты что, беспокоишься о ней?

Далли посмотрел на отметку двести пятьдесят ярдов, а потом снова на Холли Грейс:

— Я чувствую ответственность за нее и ничего не могу с собой поделать. Скит не должен был так ее отпускать. Он знал, кто она такая. Она позволяет втягивать себя в дурацкие истории с кино про вампиров, она дерется в барах, продает свои платья мошенникам в ломбарде. Боже, она ведь так разволновалась, когда мы подрались на автостоянке вчера вечером, можешь ты это понять?

Холли Грейс внимательно разглядывала тонкие кожаные полоски босоножек, а потом задумчиво посмотрела на Далли:

— Давай как-нибудь подадим с тобой на развод!

— Не понимаю зачем? Ты ведь не собираешься снова выйти замуж?

— Нет, конечно. Ну… просто, может, не слишком хорошо для нас обоих так поступать — использовать наш брак для того, чтобы воздерживаться от других эмоциональных увлечений, Далли подозрительно посмотрел на нее:

— Ты что, опять «Космо» начиталась?

— Так и есть! — Надвинув солнцезащитные очки на глаза, она уселась на скамью и поджала губы. — С тобой бесполезно разговаривать! У тебя мозги в одну сторону работают.

— Я подброшу тебя к маме в шесть! — крикнул Далли ей вслед, когда Холли Грейс пошла к стоянке. — Можешь пригласить меня на барбекю!

Когда машина Холли Грейс вырулила со стоянки, Далли протянул Скиту свой железный клэб номер два:

— Давай продолжим на поле и разыграем пару лунок. И если тебе покажется, что я хочу воспользоваться этим клэбом, то возьми пистолет и пристрели меня!

Но даже без клэба номер два Далли играл плохо. Он понимал, в чем дело; причина не имела никого отношения к его замаху или завершению удара. У него в мыслях было слишком много женщин, вот что плохо. У него остался неприятный осадок от истории с Френси.

Как ни старался, он так и не мог припомнить, говорил ли ей о том, что женат. Однако это не оправдывало поведения Френси прошлой ночью на автостоянке. Она вела себя так, будто они уже сделали анализ крови и внесли первый взнос за обручальные кольца. Черт побери, он ведь говорил ей, что не имеет серьезных намерений. Что за странная публика эти женщины! Говоришь ей в лицо, что никогда на ней не женишься, а она кивает головой и отвечает, что прекрасно тебя понимает и думает точно так же. Но один Господь знает, какие планы роятся при этом в ее голове! Это была одна из причин, по которой он не хотел разводиться. Это первая причина, а вторая — то, что они с Холли Грейс были семьей.

Сделав подряд два двойных боуги, Далли решил, что на сегодня хватит. Он отпустил Скита и пошел вокруг площадки, тыча в траву клэбом и выискивая потерянные мячи. Вытащив из-под листьев новенький мяч, он сообразил, что уже почти шесть, а ему еще надо сходить в душ и переодеться перед тем, как ехать к Холли Грейс. Он опоздает, и она будет дьявольски сердиться. Далли столько раз опаздывал к Холли Грейс, что она в конце концов начала с ним бороться. Однажды шесть лет назад он тоже опоздал. К десяти часам они должны были быть в магазине похоронных принадлежностей, чтобы выбрать гроб для ребенка, но Далли появился только к полудню.

В глазах его защипало. Иногда эта боль, резкая и быстрая, как удар ножа, еще пронзала его. Тогда он представлял себе лицо Денни так же ясно, как свое собственное; и видел, как рот Холли Грейс свело в ужасную гримасу, когда он сказал ей, что ее ребенок умер, что он позволил их милому светловолосому малышу погибнуть.

Он замахнулся и врезал своим железным клэбом номер восемь по лежавшему кучей костюму. Он не будет думать о Денни. Лучше он будет думать о Холли Грейс. Он вспомнит о той далекой осени, когда им было по семнадцать; о той осени, когда они впервые «зажгли» друг друга…

— Вот она! Боже, Далли, ты глянь на эти сиськи! — Хенк Сиборски отступил от кирпичной стены, что за магазином, где в обеденный перерыв собирались покурить нарушители спокойствия колледжа «Вайнетт-Хай». Хенк обхватил себя за грудь и ткнул Ритчи Рейли локтем. — Боже, я умираю! Я почти умер!

Так дай же мне хоть раз прижаться к этим сиськам, чтобы я умер счастливым человеком!

Далли прикурил вторую сигарету от первой и взглянул на идущую по направлению к ним Холли Грейс Кохаган. Холли, вздернув нос, шла с учебником по химии, прижав его к дешевой хлопковой блузке. Широкая желтая лента стягивала волосы девушки, открывая лицо. На ней были синяя блузка и белые колготы с ромбовидным узором; он видел такие же, натянутые на пластиковые ноги в витрине магазина у Вулворта. Ему не нравилась Холли Грейс Кохаган, хотя это была самая эффектная из старших девочек «Вайнетт-Хай». Чувство собственного достоинства так и выпирало из нее: это смешило Далли, — все знали, что они с матерью живут на милости ее дяди Билли Т. Дентона, фармацевта из «Пьюрити Драгз». Далли и Холли Грейс были единственными по-настоящему бедными детьми в старшем классе их школы второй ступени, но она держала себя с другими как ровня, а Далли водился с такими парнями, как Хенк Сиборски и Ритчи Рейли, и поэтому каждый знал, что он спуску не даст.