Нигде

– Герман! – повторила Анна Марковна. – Я вас поздравляю. Сегодня вторник и вы здесь, помните, что я вам говорила?

– Пророчили приезд именно во вторник, и оказались правы. В связи с этим вопрос, Анна Марковна, вы не ясновидящая?

– А что, похожа? – она хохотнула, кокетливо поправив упавшую на лоб завитушку. Зонт Анна Марковна прислонила к креслу, дождевик положила на спинку, сама села вполоборота, и при разговоре с Германом старалась – во всяком случае, ему так показалось – скрыть левую часть лица. Она избегала полностью поворачиваться к Славскому, предпочитая смотреть прямо перед собой. Но изредка, всё же бросала взгляды на Германа, и он замечал в них иронию, или даже надменность, будто она смеялась над ним одними глазами.

Запах гари практически исчез, и что характерно, холл сразу наводнился людьми. Кто-то спускался с лестницы, кто-то прохаживался по коридору, две женщины вышли из-за колонны, Виталий Борисович в компании молодой девушки направлялся к выходу.

Анна Марковна заметила управляющего, подалась вперёд, махнула ему рукой и, обращаясь к Герману, пояснила:

– Это его племянница. Молодая, но недалекая. Вы никогда не задумывались, почему людей умных намного меньше, чем ограниченных?

Герман не успел рассмотреть Веру, заметил лишь тёмные, собранные в хвост волосы, осиную талию, ярко-красную кофту и длинную чёрную юбку. Лица не разглядел, но был уверен, что Вера очень красива.

– Она совсем не красавица, – огорошила признанием Анна Марковна, надменно покосившись на Германа. – Вы ведь сейчас подумали о её внешности, не так ли?

– Пытался разглядеть лицо, – не стал отрицать Герман.

– Лицо заурядное, ничем не примечательное. Таких лиц – тысячи. Но вам, мужчинам, девушки подобные этой нравятся. Она пустышка, а всё равно притягивает мужские взгляды. Парадокс, правда?

– На вкус и цвет, Анна Марковна…

– Ой, бросьте, при чем здесь вкус и цвет. Вы отлично меня поняли.

– Вы к ней предвзято относитесь.

– Ничуть! Предвзято я отношусь только к жизни, Герман. Она столько раз меня била, в порошок размалывала – врагу не пожелаешь.

– Но сейчас вы наплаву, верно? – по-мальчишески наивно спросил он, намериваясь закончить разговор и выйти на улицу..

– Вы хотите прогуляться? – вкрадчиво спросила Анна Марковна.

– Вы точно ясновидящая! – он с любопытством уставившись на её профиль.

– Пусть так, пусть мои многочисленные достоинства пополнятся даром ясновидения. А если серьёзно, знаете, почему мне не нравится эта девушка?

– Даже представить боюсь.

– Она эгоистка, самодурка, нахалка и… – Анна Марковна выдержала паузу. – Помните, как у Пушкина: «Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь…».

– Мне она не показалась похожей на неведому зверушку, – заметил Герман. – А вы любите Пушкина?

– Силы небесные! Герман, Пушкина нельзя не любить, им можно жить и восхищаться. Мне было девять лет, отец подарил томик стихов Пушкина, я читала их запоем, ночью мать отбирала книгу, чтобы я ложилась спать. Пушкин не дал мне умереть, – Анна Марковна осеклась. – Это другая история, и она уже в прошлом. Скажите, Герман…

– Анна Марковна, – перебил он, внезапно севшим голосом. – Зачем вы прислали мне отрывок из поэмы Пушкина?

– Я? Вам?! Силы небесные! Когда?

– В ночь с субботы на воскресение вы заходили на мой официальный сайт, написали сообщение и поместили отрывок.

Анна Марковна сделала лицо! Роль свою она, конечно же, отыграла с блеском. Можно было смело вызывать на бис, но Герман ей не поверил, успел раскусить, чувствовал – перед ним сидит актриса. А она продолжала картинно закатывать глаза, утверждая, что понятия не имеет о чём речь. Да, призналась после минутного невнятного бормотания, она действительно заходила на сайт, но не ночью, а днём. И сообщений не оставляла.

– Зачем мне это надо? – недоумевала она. – На сайт зашла целенаправленно, не отрицаю. Мне было неловко перед Виталием Борисовичем, а в особенности перед вами, когда он представил нас друг другу. Тогда я соврала, я вас не узнала.

Герман ждал её дальнейших откровений, но Анна Марковна умолкла.

– Значит, не вы? – переспросил он с долей сарказма.

– Нет, Герман, не я. – Анна Марковна напряглась, схватила дождевик, нервно скомкала его в руках и резко встала. – Мне пора идти, увидимся. – Она быстро пошла к лестнице, продолжая на ходу комкать ни в чём не повинный плащ.

– Анна Марковна, вы оставили зонт, – крикнул Герман, нагнав её на площадке второго этажа.

Она поблагодарила и, подобно гончей взявшей след дичи, повела носом. Делала это настолько комично, что пробегавшая мимо Ляля прыснула от смеха.

– Герман, гарью уже не пахнет? – в вопросе Анны Марковны сквозило сомнение.

Он принюхался, мотнул головой.

– Тогда, я меняю курс. – Анна Марковна сбежала вниз по ступенькам, оставив Германа один на один с чувством неудовлетворенного любопытства.

Глава третья

Её зеркальное отражение

Ужин он заказал в номер, поел без особого аппетита, думая о предстоящей работе. Сегодня ночью он начнёт сдвигать с мертвой точки огромный валун, припечатавший его писательский порыв более месяца назад. Главное, начать, написать одно-два предложения, построить пару-тройку абзацев и всё встанет на старые рельсы. Аппетит приходит во время еды.

Аппетит… Сейчас аппетита не было. Герман отодвинул тарелку с остывшим ужином, одним глотком выпил крепкий кофе, подошёл к окну.

По дорожке лениво прохаживалась Вера. Ему захотелось познакомиться.

Реакция Веры была бурной: глаза вспыхнули, щек чуть заметно коснулся румянец, полные губы слегка сжались, затем внезапно раскрылись. Вера протянула Герману руку, помолчала, вновь улыбнулась и похвалила его последний роман, вышедший восемь месяцев назад. А едва первая волна восторга пошла на спад, тихо добавила:

– Дядька говорил о вашем приезде, я ему не поверила. Между нами, он ещё тот фантазер, вечно витает в облачных далях.

– Наверное, это у вас семейное. Развитая фантазия, а? Виталий Борисович рассказывал о вашем увлечении.

– Герман, а слабо перейти на «ты»? – с места в карьер предложила Вера.

Он вспомнил слова Анны Марковны, когда та вкратце охарактеризовала Веру, и в чём-то невольно пришлось с ней согласиться.

– Так что? – спросила Вера. – Мы уже на «ты»?

– Я не против, давай. Твой дядя просил меня помочь, ты в курсе?

Вера улыбнулась улыбкой сытой лисицы.

– В курсе я, в курсе. Слушай, а чего он тебе ещё про меня рассказывал?