Нимфоманка

Когда танец закончился, Север отозвал Чекана в сторону и пересказал ему разговор с Лидой. Витькино лицо исказилось отчаянием.

— Она ничего не знает о наших планах! Давай расскажем, Север! Тогда ей все станет ясно! Она поймет, что я не тот, за кого она меня принимает!

— Опасно, Витя! Посвящать женщину в такие дела… Я даже Милке всего не рассказывал, а уж она умеет держать язык за зубами! Ее бывшая профессия учит этому ой как надежно!

— Девчонки должны знать! — заявил Витька. — Ведь если операция накроется, если нас возьмут, Лидку с Милкой тоже на пощадят! Девки имеют право знать, чем рискуют. Жизнью они рискуют, как и мы.

— Но ведь про Лиду никому ничего не известно…

— А… Нас давно выследили. Я постоянно чувствую слежку. Так что…

— А если девчонки испугаются? Милка-то вряд ли, она отчаянная да и опыт имеет… Но Лида?

— За нее я ручаюсь. Кроме того, сейчас я проведу такую психологическую обработку, что Лидка сама потребует ликвидировать Кунадзе…

— Какую обработку?

— Да просто расскажу о последнем художестве Тенгиза… Идем!

19

Парни опять подсели к столу.

— Ну вот, девочки, — начал Витька, — поесть мы поели, выпить — выпили, потанцевать — потанцевали, о высоких материях потрепались. Теперь пришла пора рассказывать страшилки. Нет возражений?

— Вот только страшилок нам не хватало! — заявила Лида, все еще возбужденная разговором с Севером. — У Милки, по-моему, вся прошлая жизнь сплошная страшилка. Чего это на тебя нашло, Вить?

— И все же послушайте, — настойчиво предложил Чекан. — Я такую историю припас… Вполне в духе Диккенса, только конец плохой… А главное — почти все герои этой пьесы вам хорошо известны.

Витька говорил так серьезно, что охота возражать пропала. Лида внимательно взглянула на Чекана.

— Ты хочешь рассказать что-то важное? — спросила она.

— Да нет, просто сказочку. Страшненькую сказочку. И такую, в которой все — правда.

— Ладно, не томи! — произнесла Лида настороженно.

— Что ж, начинаю! — усмехнулся Витька. — Жила-была на свете девочка, звали ее Инна. Жила Инна в прекрасной стране России, да вот не повезло девчоночке: ее юность совпала с воцарением на ее родине идеалов демократии, рыночной свободы и прав человека. А у Инны, как назло, тяжело заболела мама. Маму по старой тоталитарной привычке госпитализировали бесплатно, но лечить даром не стали — в полном соответствии с правами человека, ведь никто не обязан работать даром. А женщине требовались дорогие импортные лекарства. Главврач больницы, некая Мария Филипповна Лизунова, популярно объяснила Инне: плати, иначе мать умрет. А когда сказала, сколько надо платить, восхитительные пышные волосы Инны стали еще пышнее, ибо встали дыбом. Такие деньги нашей девчоночке даже не снились. И где их достать, она не представляла…

Но добрая Мария Филипповна подсказала выход. Оказалось, ее родной сын владеет рестораном «Приют любви». И сердобольная врачиха может устроить красавицу Инну туда работать. Обслуживать богатых клиентов. «Ну, ты понимаешь, девочка, что тебе придется делать, не маленькая…»

Надо сказать, Инна очень любила свою маму. Выросла девчоночка без отца, была мечтательным ребенком, домоседкой, и бедная мама жизнь клала на то, чтобы единственная дочка ни в коем случае не столкнулась со свинцовыми мерзостями окружающей действительности. Профессию шлюхи Инна представляла себе по прекрасному, очень реалистичному и правдивому фильму «Интердевочка».

— Витя, хватит ерничать! — вдруг выкрикнула Лида. — Что вы сделали с этой девчонкой?! Уложили в психушку?!

— Во-первых, не надо говорить «вы», — отрезал Чекан. — Лично я узнал первую часть истории Инны от Олега — он занимался ее предварительным обучением секретам ремесла. Вторую часть данной печальной повести мне поведал Тенгиз — по дружбе, за бутылкой… Психушка? Да, девчонка была близка к психушке после того, как ее «прописали» [1] . Она не подозревала об этой процедуре, ведь в «Интердевочке» ничего подобного не показывают… Но однако Инночка выкарабкалась и, видимо, решила: раз уж ТАКОЕ пережила, дальше будут семечки, самое страшное уже позади. О том, что ей придется регулярно отрабатывать «субботники», наша девчоночка, вероятно, не догадывалась…

1

Прописка» проститутки — групповое изнасилование ее бойцами «крыши» за право работать на их территории. (Здесь и далее прим. автора).

— Кто ее «прописывал»? — спросил Север.

— Лично Тенгиз. А с ним еще Клещ, Лысый, Дуду, Чуча и Игорек. Всего шесть человек. Мелочь для профессионалки…

— Витька, да оставь ты свой цинизм! — щеки Лиды пылали. — Что случилось с девчонкой?

— А случилось с девчонкой ничего хорошего, как говорят в Одессе. Но я должен упомянуть еще одну подробность: «прописывали» Инночку без презервативов, поскольку знали, что она чистая. И здесь мы переходим ко второй части нашей истории, ибо в действие вступает некая Нино Кунадзе, в девичестве Шаликашвили, дочь вора в законе, невестка вора в законе и жена будущего вора в законе…

20

…Нино, жена Тенгиза, имела обыкновение каждые две недели проходить гинекологический осмотр — благо имела личного врача. Обычно это не занимало много времени, но на сей раз доктор долго и как-то недоуменно изучал ее внутренние органы, хмыкал, пожимал плечами, снова и снова разглядывая то, что отражали его специальные зеркала.

— Что там еще? — спросила Нино раздраженно. — Эрозия?

— Видите ли, Нина Вахтанговна… — смущенно начал врач. — Вставайте! — вдруг спохватился он. — Вставайте, вставайте, уже можно!

Нино встала.

— Так что там? — повторила она напористо.

— Видите ли, Нина Вахтанговна, — опять заюлил врач. — Мне даже говорить неудобно…

— Да говорите же! — сердито воскликнула Нино.

— Похоже, у вас сифилис… — брякнул врач удрученно.

— Что?! Да как вы смеете?! — Нино влепила ему пощечину. — Сифилис?! Да как повернулся ваш грязный язык?!

Борух Абрамович был человек циничный, жадный и терпеливый. За те деньги, которые платила ему Нино, он мог снести десятки пощечин и сотни плевков в лицо. Лишь бы клиентка осталась довольна.

— Извините, — пожал плечами он. — Конечно, стопроцентной гарантии не даю, нужно сделать анализ, но, знаете… Твердый шанкр есть твердый шанкр. И паховые лимфоузлы у вас воспалены… Сдайте кровь.

Когда исчезли все сомнения, Нино взбеленилась. Ладно болезнь, в ранней стадии она достаточно легко лечится. Но Тенгиз… Каков ублюдок! Нино никогда не изменяла мужу — нет, не из-за великой любви, а просто по лености. К тому же интересоваться мужчинами ей мешала другая всепоглощающая страсть — страсть сверхмодно, сверхбогато и сверхдорого одеваться, поражая знакомых сногсшибательными безвкусными нарядами. Свою портниху Нино обычно доводила до истерик постоянными злыми придирками. Голова ее вечно была занята продумыванием очередного убойного туалета, а обильный досуг — изучением модных журналов. Какие уж тут мужчины?

Нино догадывалась, что Тенгиз, мягко говоря, ходит налево, но, признаться, ее это мало волновало. Таскает домой деньги, и ладно. А если Нино хотелось секса, она, отловив мужа, просто волокла его в постель утихомиривать надоедливый, мешавший ей жить инстинкт. Большего не требовала и не желала.

Однако на сей раз Нино почувствовала себя глубоко оскорбленной. Этот похотливый кобель подцепил мерзкую болезнь от своих вонючих сучек, а она страдай? Ну нет! Грузинка гордо вскинула голову, вспомнив собственную безупречную супружескую верность. Теперь Нино ставила ее себе в заслугу, хотя раньше даже не задумывалась о ней — зачем задумываться о том, что тебе безразлично? Зато сейчас… Неблагодарный подонок! Она отомстит ему, жестоко отомстит!