Нина

– Да и так все ясно… - прозвучал чей-то невеселый голосок.

– Люблю моих девочек! Вопросов нет? Красавицы! Контракты отдайте Пестровой. Я уезжаю в Прагу, буду через неделю.

"У матросов нет вопросов", - злорадно подумала Пестрова и направилась к своему кабинету.

В коридоре переминался, потирая ладони, жгучий брюнет в кожаном пиджаке.

– Вай, Оля, какие девочки, клянусь, честное слово, - возбужденно, но вполголоса проговорил он, заходя за Пестровой в кабинет.

Она села за свой стол, кивком пригласила кавказца сесть на стул у окна и деловито спросила:

– Ну как, определились?

– Все конфетки, всем пальчики оближешь.

– Всех не могу, - категорично заявила Пестрова.

Кавказец засмеялся и подвинул свой стул к столу. Он достал пачку сигарет, закурил и бросил пачку на стол.

– Да нет, нет, нам всех сразу не надо, нам только двух надо, на первый раз хватит.

– Кого?

– Блондинка слева, и та, которая опоздала, которая у стены сидит.

– Блондинку - пожалуйста. А Нину Силакову не могу. У нее сегодня кастинг на рекламу "Сименс". Они специально Силакову просили.

– Кастинг? А мы что, не кастинг? Я тоже специально прошу. Ты не говори "нет". Ты постарайся, чтобы она к нам поехала. К восьми часам. А блондинку, ну, давай, например, через час, к девяти.

В продолжение этой фразы кавказец успел извлечь из пухлого бумажника несколько серо-зеленых купюр и положить их на стол.

– Ничего не гарантирую, - сухо ответила администратор Пестрова, отработанным движением сбрасывая купюры в ящик стола.
– Девушки все решают сами. А Силакова вообще. У нее апломба. В общем, я ничего не знаю и ничего не обещала.

– Конечно! Хочешь, тоже приезжай. У "Каспий Инкорпорейтед" баксов-шмаксов на всех хватит.

Администратор Пестрова изобразила возмущение, то есть сдвинула выщипанные брови и откинулась в кресле. Кавказца нисколько не смутила такая реакция, и, больше того, его черные глаза остановились на высоко поднятом бюсте администратора и сразу же сладко прищурились.

– Так мы ждем, Оля-джан, - облизнувшись, сказал кавказец, покидая кабинет.

Не успела за ним закрыться дверь, как к администратору ворвалась Катя Кривченко, ее старинная подружка и одна из ведущих моделей агентства.

– Оль, ну как, ты звонила на "Сименс"?

– Бесполезняк, Кет, полный бесполезняк, - ответила Пестрова, закуривая.

– Оля, ну я тебя прошу… Деньги нужны дико! Я же им подхожу по фактуре… Если фрицы хотели Нинку, значит, я тоже подхожу. Мы же один стандарт. Но возьмут же Нинку! Оля, лапочка! Нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы она не ходила? Может быть, что-нибудь другое ей предложить? Деньги нужны, караул!

– Кет, что я могу? Во-первых, она про "Сименс" уже знает. Во-вторых, они специально ее хотят. Даже сегодня звонили, уточняли…

Катя села на стол, вытянула сигарету из пачки, оставленной кавказцем. Вид у нее был убитый.

– Тачку расхерачила чужую… Попала на такие бабки. Если еще и с фрицами пролечу…

Пестрова тоже взяла сигарету, но только для того, чтобы убрать пачку со стола в карман.

– Ты сама попробуй, поговори с ней, - предложила она.
– Только наври что-нибудь, типа, мама болеет, или, еще лучше, ребенок как бы помирает. Я ее знаю, она с придурью, она тогда уступит. А я ей тут кое-что предложу покруче "Сименса".

Катя хитро улыбнулась и подмигнула:

– Пойду поработаю по системе Станиславского.

Пестрова не удержалась и вышла вместе с ней, чтобы посмотреть, как эта хитрюга будет обрабатывать простофилю Силакову.

Через дверную щель она видела, с каким скорбным выражением лица Катя приблизилась к Нине, которая как раз пыталась куда-то дозвониться по своему мобильнику.

– Ниночка… Вот… хотела тебя попросить… Выручи меня, Ниночка. Ты же меня всегда выручала!

– Что случилось, Катюша?
– спросила Нина, пряча телефон.

– Мальчик у меня заболел…

– Что ты говоришь. А что такое?

– Никто ничего не понимает… Говорят, воспаление какое-то. Кровь у него очень плохая, моча… А где воспаление - не поймут.

– А все делали? УЗИ делали, эхографию?

– Какое там… даже не предлагали сделать.

– Кошмар какой… Подожди, сейчас я тебе дам телефон. У меня есть отличный детский врач. Прекрасный диагност! Он все быстро сделает.

"Дура Катька, - подумала Пестрова, следившая за этой сценой.
– Не с того конца начала".

Нина рылась в сумочке, отыскивая записную книжку, потом долго искала в книжке телефон. Катя горестно вздохнула.

– Не вздыхай, - ободрила ее Нина.
– Это лучший в Москве врач.

– Дорогой?

– Ну, не дешевый. Вот, записывай.

– Да нет, спасибо… что уж записывать. Денег ни копья нет.

– Ну, на врача-то найдешь?

Катя заломила руки и отвернулась, словно порывалась уйти. Однако не ушла, а сказала с отчаянием в голосе:

– Я последнее время даже на кефир не каждый день нахожу. Вся в долгах… работы нет. На рекламу йогуртов рассчитывала, не взяли… На рекламу "Тойоты" - тоже тебя взяли… Вообще, суши весла. Сегодня вот у "Сименс" кастинг, а я опять не пойду.

– Почему?

– А, бесполезняк. Только на проезд тратить. Лучше мальчику молока куплю. Мне там менеджер прямым текстом сказал: "Ты, Кривченко, у нас номер второй. После Силаковой". А там, конечно, гонорар приличный… Я бы мальчика обследовала.

Нина спрятала записную книжку обратно в сумочку и, подумав, предложила:

– Ну, хорошо, давай я не пойду. А ты уверена, что тогда тебя возьмут?

– Возьмут! Да я всем другим горло перерву! Да мне менеджер прямым текстом сказал: "Ты, Кривченко, у нас - номер два, после Силаковой!" Ниночка! Дай я тебя поцелую!

– Не нужно, Катя, это лишнее. Телефон врача запишешь?

– Потом! После!

"Развела ее Катька, ну актриса!" - восхитилась Пестрова и поспешила к себе в кабинет, увидев, что Силакова направляется к выходу из общей комнаты.

Она едва успела плюхнуться в свое кресло и разложить перед собой какие-то бумаги, как в кабинет вошла Нина.

– Оля, я хотела вас предупредить…

– Минуту… Не отвлекайте, вы же видите.

Пробежав невидящим взглядом несколько строчек, Пестрова отложила бумагу и подняла голову.