НКВД против гестапо

При посредничестве Генриха Шееля, инспектора метеослужбы ВВС, в 1940 г. Шульце-Бойзен попал в коммунистическую дискуссионную группу. Одним из членов этой группы являлся Ганс Коппи. В начале 1941 г. он был завербован Шульце-Бойзеном и стал его радистом. В первые месяцы того же года Коппи получил, с ведома Шульце-Бойзена, от Александра Эрдберга передатчик, работавший от аккумулятора. Рация должна была использоваться в качестве мобильной радиостанции для связи с различными мелкими судами, принадлежавшими членам разведгруппы. Но возможности аппарата были ограничены. В конце концов, рацию отнесли в дом профессора университета доктора Густава Ролоффа, где его сын, известный берлинский пианист, спрятал этот прибор.

Спустя несколько дней Эрдберг принес Шульце-Бойзену предназначенную для Коппи вторую рацию. Это был современный приемопередатчик, вмонтированный в чемодан. Испытывая прибор, Коппи подключил его к электросети. Трансформатор и лампы тотчас сгорели. Коппи и другие техники попытались починить его, но без особого успеха.

После этих провалов Ганса Коппи познакомили с Куртом Шульце (кличка «Берг»), коммунистическим функционером, который в то время работал на почте шофером. На флоте он служил радистом. Встречу эту устроил Шульце-Бойзен. Она состоялась при посредничестве Вальтера Хуземана, бывшего редактора коммунистической газеты в Мангейме, который из-за своей политической деятельности много лет провел в тюрьме. Шульце обучил Коппи радиоделу и в конце 1941 г. передал ему приемопередатчик новейшего типа.

С помощью аппарата, который доставил ему Шульце, Коппи несколько раз пытался связаться с Москвой. Сначала он работал дома, затем в квартире танцовщицы Оды Шотмюллер и, наконец, в квартире Эрики фон Брокдорф. Это происходило в конце 1941-го и начале 1942 г. Шотмюллер и фон Брокдорф были хорошими друзьями Курта Шульце и предоставляли свои жилища Гансу Коппи.

Иоганн Грауденц, коммерсант, был одним из лучших информаторов Шульце-Бойзена. Он поставлял ему множество пропагандистских листовок, которые печатал на двух станках. В начале 1942 г. он сообщил Шульце-Бойзену, что знаком с коммерсантом Марселем Мейяном, который сочувствовал левым и имел хорошие связи в Швейцарии. После этого Шульце-Бойзен потребовал, чтобы Грауденц с помощью Мейяна установил контакт с Швейцарией. Марсель Мейян согласился пойти ему навстречу. Впервые попытка связаться со Швейцарией была предпринята в августе 1942 года.

Шульце-Бойзен поручил Грауденцу попросить Мейяна съездить в Швейцарию и оттуда передать донесение в Англию. В донесении подчеркивалось, что вермахт располагает английским радиошифром и знает, что у берегов Ирландии собирается конвой из транспортных судов, который в начале августа отправится в северные порты СССР. Это донесение так и не было передано в Англию, потому что Мейяну не удалось получить визу для въезда в Швейцарию.

Грауденц составил ряд политических военных и экономических докладов. Кстати, он был агентом фирмы Блумхард в Вуппертале, изготовлявшей шасси для самолетов, и получал информацию от сотрудников Министерства авиации, с которыми поддерживал деловые и личные связи. Самой опасной его задачей было добывание цифр о производстве самолетов для «люфтваффе» на июнь и август 1942 г. Сведения эти он узнал из беседы с Гансом Герхардтом Хеннигером, инспектором Министерства авиации.

Шульце-Бойзен постоянно стремился приобрести новые источники информации в военных или чиновничьих кругах. Ему удалось получать информацию от Хорста Хайльмана, радиоспециалиста, без пяти минут офицера, а также Герберта Голльнова, лейтенанта «люфтваффе». В прошлом член гитлерюгенд, а позднее — национал-социалистической партии, Хайльман занимался расшифровкой английских, французских и русских депеш, работал в отделе расшифровки донесений ОКБ. Он познакомился с оказавшим на него большое влияние Шульце-Бойзеном, который преподавал в Институте зарубежья. Шульце-Бойзен уделял большое внимание Хайльману, которого считал добросовестным помощником. Совместно они написали работу, посвященную важным политическим проблемам Первой мировой войны. В ней они проводили параллели и сравнения с продолжавшейся Второй мировой войной. Для работы было характерно неприятие национал-социализма. Хайльману было известно о подпольной деятельности Шульце-Бойзена, и он предложил сообщать ему всю важную информацию, какую узнавал по роду деятельности. В день ареста Шульце-Бойзена Хайльман передал Либертас радиограмму, в которой сообщалось о разоблачении их группы. Отдел, в котором он работал, расшифровал сообщение, содержавшее предупреждение всем участникам группы. Хайльману также удалось завербовать некоего Альфреда Трексля, сотрудника секции «Запад» отдела расшифровки.

Герберт Голльнов познакомился с Шульце-Бойзеном в Институте зарубежья в Берлине, где он учился. Под предлогом помощи Голльнову в работе Шульце-Бойзен сумел повлиять на его политические взгляды и внушить коммунистические идеи, хотя Голльнов и был членом НСДАП. Голльнов был тесно связан с четой Харнак и имел интимную связь с Милдред Харнак. Он сообщал Харнакам большую часть секретной информации об абвере, которую чета Харнак передавала в Москву через Брюссель. Позднее Голльнов стал добровольным информатором.

Шульце-Бойзен также подружился с полковником «люфтваффе» Эрвином Гертсом, начальником третьей группы подготовки кадров для ВВС. Оба они многие годы занимались в коммунистических дискуссионных группах. Шульце-Бойзен знакомил Гертса с собственными работами и сообщал ему о всех интересных событиях, происходивших в руководимом им отделе в Министерстве авиации. Взамен узнавал новости, становившиеся известными Гертсу как штабному офицеру «люфтваффе». Часть этой информации Шульце-Бойзен использовал для составления собственных докладов, остальное передавал Харнаку. Гертс, хотя и верующий, был склонен к метафизике и оккультизму. Он был настолько суеверен, что по служебным делам обращался к предсказательнице Анне Краус, которая оказывала на него влияние. Впоследствии фрау Краус была арестована. Она составляла гороскопы для многих участников группы, в том числе Иоганна Грауденца, которому предрекала важную политическую роль. В состоянии транса Анна Краус рисовала политическую структуру рейха после падения нацистского режима. Она была осведомлена о деятельности Шульце-Бойзена и его группы и часто получала от них материалы. На многих служащих, состоявших в составе берлинской группы, она оказывала гипнотическое воздействие и укрепляла в них враждебное отношение к национал-социалистическому режиму.

Группе Шульце-Бойзена пришлось преодолевать большие трудности при установлении прямой радиосвязи между Берлином и Москвой. В августе 1942 г. Центром было решено отправить в Германию агентов-парашютистов, которые прошли особую подготовку в Москве и на Урале. В их задачу входило помочь в оперативной работе и установить прямую радиосвязь с Москвой. 5 августа 1942 г. с борта советского бомбардировщика дальней авиации были выброшены два парашютиста, которые приземлились вблизи Гомеля. Это были Альберт Гесслер и Роберт Барт. Оба были одеты в форму офицеров артиллерийского резерва. Первый, функционер КПГ, имел псевдонимы Франц, Гельмут Вигнер и Вальтер Штайн. Барт, в прошлом сотрудник коммунистической газеты «Роте Фане», выходившей в Берлине, использовал псевдонимы Бек и Вальтер Керстен. После приземления оба направились в Берлин, где им предстояло начать работу. Гесслер, как и Барт, были завербованы Александром Эрдбергом.

В 1933 г. Гесслер эмигрировал в Чехословакию. Впоследствии он работал в КП Бельгии и Голландии, а в 1937 г. сражался на стороне республиканцев во время гражданской войны в Испании. По ее окончании отправился в Советский Союз. Там после основательной подготовки по политическим вопросам, разведработе, радиоделу, прыжкам с парашютом и диверсионной работе он был отобран для участия в работе берлинской группы «Красная капелла». Через несколько дней после приезда в Берлин Гесслер познакомился с ближайшими соратниками Шульце-Бойзена — скульптором Куртом Шумахером и его женой. Шумахер оказывал Гесслеру всяческую помощь, привел к себе домой в Темпельгоф и представил Шульце-Бойзену. Шульце-Бойзен, понимавший важную роль Гесслера, часто встречался с ним в разных местах, в том числе в одной берлинской казарме, и познакомил его с радистом Гансом Коппи. С того момента вплоть до их ареста Гесслер и Коппи пытались наладить радиосвязь с Москвой. Рацию устанавливали в домах различных берлинских коммунистов и чаще всего в студии Эрики фон Брокдорф. Однако наладить надежную радиосвязь с Москвой им так и не удалось.

Второй агент, Роберт Барт, был схвачен в Берлине 9 октября 1942 г. Во время войны он находился на фронте, был ранен и награжден. Он сообщил о том, что прежде сотрудничал в газете «Роте Фане» и после длительного обучения был заброшен с парашютом на территорию Германии. Перед ним была поставлена задача вербовать в Берлине новых агентов и докладывать о политическом и экономическом положении в Третьем рейхе. Он должен был поддерживать тесный контакт с Гесслером. 27 сентября 1942 г. Барт установил связь с Москвой и во время сеанса связи передал три донесения, в которых доложил о своем прибытии на место назначения и о трудностях, с которыми пришлось столкнуться при поисках жилья. Гесслер и Барт несколько раз встречались в Берлине и обменивались опытом, как можно подыскать себе угол и суметь жить, не привлекая к себе внимания.

Группа четы Харнак

Доктор Арвид Харнак был сыном профессора истории в Дармштадте, который в 1941 г. во время приступа душевной болезни покончил с собой. В течение многих лет Арвид Харнак проявлял интерес к идеям социализма и, в конце концов, вступил в КПГ. Его взгляды сформировались благодаря дружбе с различными сотрудниками советского посольства и советской торговой делегации в Берлине.

Контакты Харнака с советским посольством использовались в разведывательных целях. Основными его друзьями в это время были Сергей Бессонов, юрисконсульт посольства, Хиршберг (имя его не известно), один из секретарей и два других сотрудника этого учреждения. При этом секретный сотрудник советской торговой делегации, называвший себя Александром Эрдбергом, вплоть до самого нападения Германии на Советский Союз оказывал на Харнака большое влияние. Он сумел убедить последнего принять участие в разведывательной деятельности в пользу Советского Союза.