Ночь грёз

– Бос-с-с! – раздался очередной, более мерзкий и противный на слух, шипящий голос. – Они точно з-здес-сь! Трактирщ-щик ничего не с-с-сказ-зал, но я уверен – он з-з-здес-сь!

…

– Понял. Осмотреть каждый уголок. Он может быть наверху, а может скрывается где-то поблизости. Живо!

Парень обездвижено сидел в большом шкафу, успев забраться в него, когда нижняя дверь с грохотом отворилась, а внизу донеслись чьи-то крики. Страх и полная беспомощность овладевали им. Очередной момент, когда вся жизнь вновь пронеслась перед глазами, словно предрекая и плавно подводя к смерти. Двери открывались одна за одной, а топот сапог так и не думал утихать.

Он не трус, но и не доблестный, закалённый во множестве битв, воин. Скорее самый обычный городской зевака и попрошайка со стажем. Топот всё громче и громче, всё ближе и ближе. Что-то лихо ударило, аж подло заколыхалось открытое окно. Удар ногой выбил закрытую дверь.

– Ты ведь не думал, что сможешь просто уйти с нашими кровными… нашими юстианами, а? Серокожий урод! – слышались шаги в сторону шкафа. Свист воздуха плавно перешёл в сталь, пронзив левую, гнилую и ветхую, дверь, слегка порезав руку герою. – Сука, чисто… Этого подонка здесь нет, ящер! Уходим, побери тебя Арлак, чешуйчатый!

Тирэлю больно, но он молчал, безустанно удерживая дверцу. Нельзя было издавать и звука.

– Но как, бос-с-с? Он больш-ш-ше никуда не мог пойти! Это без-зумие!

…

– Что вы все встали и глаза свои вылупили, а?! Ну тогда прочешите все улицы, переройте землю как кроты и переверните всё верх дном! Мне всё равно как, но найдите его, проклятые дармоеды! Он не должен суметь далеко убежать.

– Но бос-с-с…

– Ну что „но бос-с-с“? Тебе не нужны твои деньги?

– Нуж-ж…

– Ну тогда морду захлопни, Вечно-смотрящий-вдаль и…

– Ес-с-сть!

Раздались шаги по лестнице, а затем последовал стук входной двери и звон прикреплённого к ней небольшого колокольчика. Убедившись в том, что они наконец-то ушли, парень отпер целую дверцу шкафа и следом безвольно выпал на пол. Прячась от неминуемой гибели, он сидел там недолго, но время тогда тянулось пугающе медленно, словно герой его остановил. Ноги начали ныть.

Тирэль стиснул с подушки не столь давно поменянную наволочку и перемотал ей раненую руку, остановив небольшое кровотечение. Отлетевший на стекло блик Суур явил ему его отражение, что сразу же привлекло внимание отщепенца. Сам парнишка был невысок, около ста семидесяти сантиметров ростом. Одет совершенно скудно: нищенские рваные штаны прекрасно дополняла без исключения везде зашитая безрукавка, являвшаяся когда-то хорошим кожаным нагрудником с рукавами, и прогнившие сандали, в коих утопали обмотанные ниткой и покрытые дешёвым мехом по запаху гнилые ноги.

Здешние норды их ненавидят, ненавидят всех, кто не похож на них самих. И у этого есть последствия… Всё тело Тирэльзара покрыто шрамами, что в прошлом оставили яростно искромсавшие его горожане. Эльфы в Квораке как скот, а то и хуже, – они лишь дешёвая рабочая сила, постоянно мозолящая глаз. Всех, кто подобно герою отказывался работать, либо выдворялся за стены в неизвестность, либо куда хуже… Лицо его утончённое, не один раз сломанный нос выглядел вполне себе естественно, не вызывая даже намёка на своё ужасное прошлое. Глаза парня блистали совершенно отличным от тёмных эльфов оттенком, они у него тёмно-фиолетовые.

Со стыдом и отвращением к себе, Тир отвёл глаза.

Дрожащими руками, герой взял ворованный мясницкий нож и посмотрел в окно, дабы убедиться – действительно ли они ушли. Паранойя. Отсюда открылся прекрасный вид на непоколебимый Хребет Архакина, настоящее творение и гордость нордской архитектурной мысли. В некоторых местах этот величественный мост проходил прямиком над домами, оставляя тех в вечной тени драконов.

Достав из шкафа рваный плащ-накидку, мальчишка проследовал на улицу, потушив все свечи в помещении лёгким движением рук. Это его сила и проклятие. Он бы смог стать отличным фокусником, если только столь слабое волшебство хоть как-то имело смысл и цену.

Он ужасно беден, беден в абсолюте понимания этого слова. Сирота, не знающий ни своих родителей, ни родного языка. Но почему? Почему киельэшау так далеко от своей родины, как его сюда только могло закинуть так далеко от архипелага Ной Клунг, – одноимённой общины и родины тёмных эльфов. Почему он здесь, в объятиях северного инея и холодного ветра? Тирэль – это даже не его имя, а прозвище того, кто нашёл одиноко лежавшего в гнилой лодке мальца, что проявившими милость волнами прибило к побережью Торуга. Тирэль старший был потенциальным волшебником Школы Восстановления и человеком, который самостоятельно сумел познать азы волшебства. Несмотря на это, он оставался его отцом и самым близким другом. Именно мужчина и обучил мальчишку парочке фокусов, обучил выживать в этом жестоком и несправедливом мире. Но потом… Потом произошло событие, расколовшее мир ребёнка надвое, на до и после. Пронёсся жестокий рок судьбы. Неизвестная энергия сломила слабого душой мужчину. Стоило сказать запретное заклинание, как тёмное нечто начало пожирать сначала его пальцы, а затем и руку. Недолго после, посмотрев изнурёнными глазами на сына, Тирэль словно испарился. Оставшиеся чёрные пятна от бесцветного, пожиравшего свет, огня навсегда изуродовали и без того ужасные стены. С того момента миновал год, а мальцу, что взял его имя, добавив лишь к нему эльфийский „зар“, давно стукнуло шестнадцать, но он до сих пор здесь, в городе, что проклинает по сей день.

Кворак… Приморская твердыня, что словно маяк во мгле, поневоле приманивал в свои воды всех нищих отбросов и прочего рода отщепенцев, пачкаясь этим несмываемым позором.

***

Сумерки, уже темнело. 16-е число месяца Долгих дождей, 876-го года Первой Эры, город Кворак, район беженцев и нищих, невзрачная улочка близ колоссальных размеров моста. Снаружи достаточно холодно, мальчишка решил укутаться плащом. Ни одного живого не было видно в окно, трущобы пугающе пустовали.

– Думаю, они ушли… – прошептал Тирэль. – Но надолго ли? Мне нельзя расслабляться, ибо у того слишком большие связи… Захочет – всех ополчит против меня, сделав поимку вопросом времени!

Тирэль спустился по лестнице вниз. Заведение всё так же пустовало, но трактирщик, словно ожидая кого-то, демонстративно протирал вымытый до блеска стакан. Подняв глаза, мужчина окинул парня взглядом.

– Они ушли. – в полтона сказал тот, вновь уткнувшись в гранёное стекло.

– Спасибо вам… – протараторил сквозь зубы Тир. – Извините, но мне совершенно нечего вам дать…

– Не стоит, эльф. – отложив стакан и тряпку, ответил мужчина. – Нас с тобой, как видишь, отличает одна лишь кожа.

– О ч-чём это вы?

– О том, что судьбе наплевать, эльф ты, иль норд – она одинаково несправедлива ко всем. Эх-х… – вздохнул. – Ведь когда-то у меня была медоварня, да такая, что сладкая медовуха её славилась за пределами этого вонючего города… А что теперь? – посмотрел на эльфа. – Теперь я на самом дне, а то и куда ниже. В сокрытом средь помоев улиц трактире, который посещают даже не покупатели.