Ночь, когда она умерла

Брюнетка сделала последнюю затяжку, поднесла остаток сигареты чуть ближе к глазам и посмотрела на красный огонек. У нее были очень тонкие запястья – я еще никогда не видел таких изящных женских рук. Пять минут назад я прижимал их к кровати и думал о том, что больше всего она напоминает мне куклу.

– Так как тебя зовут? – спросила брюнетка.

– Саймон.

– Саймон. – Она выбросила сигарету в окно. – Кажется, мы хотели выпить кофе?

– Напротив этого отеля есть небольшое кафе. Если хочешь, можешь выпить кофе и даже поужинать. Я посплю пару часов. Завтра мне предстоит провести почти весь день за рулем.

Брюнетка продолжала смотреть в окно, скрестив руки на груди.

– Мама никогда не говорила тебе, что спать с мужчинами и не называть своего имени – это дурной тон?

– Я не знаю своих родителей. – Она помолчала. – Меня зовут Лорена.

– Куда ты едешь, Лорена?

– Я уже отвечала на этот вопрос.

Я достал из кармана своей куртки сигареты и наклонился для того, чтобы взять с пола стакан с виски.

– Ты уверена, что тебе не захочется выйти по дороге?

– Я не имею привычки выходить по дороге. Иначе бы я вышла из твоей машины уже через пять минут.

– Интересно, куда же едешь вот так – без вещей, в легкой одежде? Как ты вообще оказалась посреди скоростного шоссе?

– Бензобак моей машины опустел, а денег у меня нет. Мне пришлось идти дальше пешком.

Лорена присела на подоконник и посмотрела на меня с улыбкой.

– Неужели не нашлось ни одного джентльмена, который подвез бы даму?

– Ты оказался первым.

– Я знаю твою тайну, Лорена.

Она замерла, чуть приподняв голову, но ничуть не удивилась – и через долю секунды улыбка вернулась на ее лицо.

– А я знаю твою. Эта женщина на фото. Кем она тебе приходится?

Теперь улыбался и я.

– Женщины всегда выбирают самые лучшие моменты для того, чтобы поговорить о других женщинах.

– Расскажи мне о ней, Саймон. Ее зовут Изольда, верно?

Я выпил остатки виски и вернул стакан на пол.

– Ее звали Изольда. – Я сделал акцент на слове «звали». – Но она умерла.

Лорена покачала головой.

– Ты ошибаешься. Она жива.

– Ты лжешь, – сказал я тихо, поднимаясь с кровати.

– Зачем мне лгать? – Она пожала плечами. – Мы ведь почти не знаем друг друга.

– Ты знаешь, где она?

– Может быть.

Лорена сделала еще один шаг к кровати, но я преградил ей путь.

– Ты знаешь, где она? – повторил я.

– Зачем тебе это, Саймон? Ты не боишься, что равновесие в твоем маленьком Аду нарушится, и ты не сможешь больше наслаждаться своим несчастьем?

Я протянул руку для того, чтобы схватить ее за горло, но Лорена оказалась быстрее и взяла меня за запястье. Несмотря на кажущуюся хрупкость, у нее была железная хватка.

– Я сама буду решать, когда ты будешь делать мне больно, – произнесла она. – Я не знаю, где она. Но зато знаю человека, который может тебе рассказать.

– Билл, – кивнул я. Скорее, самому себе, нежели ей. – Конечно. Проще простого.

Лорена осторожно убрала мою руку.

– Не думаю, что он будет рад, если я сообщу тебе его адрес.

– Билла оставь мне. С тобой ничего не случится. – Я присел на покрывало кровати. – Какого черта? Теперь я сам не рад, что задал тебе этот вопрос…

Лорена поставила ногу мне на бедро и наклонилась, пытаясь разглядеть в темноте мои глаза.

– Знаешь, что самое плохое в сказке с плохим концом, Саймон? – вкрадчиво спросила она.

– То, что она оказывается не сказкой, а былью?

– Нет. Самое плохое – это когда ты понимаешь, что это совсем не конец, а дальше будет хуже.

Глава первая. Саймон

За год до этого

Треверберг

Я в сотый, если не в тысячный раз поправил узел галстука и посмотрел на закрытую дверь офиса с табличкой «Изольда Паттерсон». Оттуда не доносилось ни звука – можно было подумать, что там никого нет, хотя секретарь сообщила мне, что «мисс Паттерсон занята, и сможет принять меня через пять минут». Прошло уже не пять и даже не десять минут, а целых полчаса, которые показались мне вечностью, а я продолжал сидеть в приемной и наблюдать за работой девушки, занимавшей кресло напротив. Она заполняла ежедневник, сверяясь с какими-то документами на экране компьютера, и иногда отвлекалась для того, чтобы ответить на входящие звонки: «Я передам, что вы звонили. Мисс Паттерсон свяжется с вами в течение дня». В случае особо важных звонков секретарь не ограничивалась обещаниями, а записывала суть сообщения на небольших бледно-желтых листах с клейкой полоской и помещала их на висевшую рядом с окном белую доску. «Сделать в первую очередь», гласила надпись в правом верхнем углу.

Закончив с ежедневником, секретарь положила на стол сумочку из хорошей кожи (из тех, которые кричат о том, сколько зарабатывает ее хозяйка) и достала оттуда прозрачную косметичку.

– Вы не возражаете, если я подправлю макияж? – спросила у меня она. – Я не имею привычки делать это при мужчинах, но в такое время отлучаться я не могу.

– Конечно, конечно, – кивнул я и улыбнулся: – Мне отвернуться?

Секретарь рассмеялась.

– Что вы, не стоит. – Она достала помаду. – Так вы наш новый бухгалтер? Как, вы сказали, вас зовут?

– Саймон. Саймон Хейли.

– Очень приятно, Саймон. А меня зовут Юлия, я – секретарь-референт мисс Паттерсон. – Девушка бросила взгляд на экран своего iPhone и пару раз тронула его, читая полученное сообщение. – Удачи вам на собеседовании.

Заметив, что я перебираю в пальцах пачку сигарет, Юлия достала из ящика стола пепельницу и поставила ее передо мной.

– Курите, не стесняйтесь, – предложила она.

– Спасибо. – Я еще никогда не чувствовал такого наслаждения после первых затяжек. – Как долго вы тут работаете?

– Почти десять лет. Конечно, работа не из легких, но я просто не представляю, что когда-нибудь буду работать в другом месте. Да и платят мне соответствующе.

После того, как Юлия, не стесняясь, назвала мне сумму «скромной» зарплаты секретаря-референта, у меня округлились глаза, и она улыбнулась.

– Неплохо для русской девушки из бедной семьи?

– Заранее прошу прощения за такой комплимент – его, наверное, вам говорит каждый – но у вас великолепный английский.

– Большое спасибо. Мне пришлось учить его в процессе работы. Когда я пришла сюда, то не знала ни слова по-английски. Но мне повезло – мисс Паттерсон отлично говорит по-русски. И не менее хорошо знает французский, итальянский, арабский и испанский. Как говорится, положение обязывает.