Всю эту ночь я провёл с тобою возле моря, на острове. Ты металась, неистовая и сладкая, между сном и усладой, между огнём и водой. Не слишком ли поздно слились наши сны воедино, в вышине, словно ветви, колыхаемы ветром единым, в глубине, словно алые корни, которые тесно сплелись. Может статься, твой сон откололся от сна моего и искал меня в тёмных морях, может статься, когда-то давно, когда ты ещё не возникла, когда, не заметив тебя, я мимо тебя проплывал, и глазами искала ты всё, что теперь — хлеб, вино, и любовь, и неистовство — я даю тебе щедрой рукою, потому что ты чаша для щедрых даров моей жизни. Я провёл с тобой всю эту ночь на кусочке земли среди моря, и вращалась во мраке земля со своими живыми и мёртвыми, и, когда я внезапно очнулся во мраке, обнимала рука моя тонкий твой стан, и ни полночь, ни сон не смогли нас с тобой разлучить. Я провёл с тобой всю эту ночь и, когда я очнулся, твой проснувшийся рот напоил меня вкусом земли, и морскою водой, и морскою травой из глубин твоей жизни, и я встретил твой рот, поцелуй, увлажнённый зарёй, как дыхание моря, которое нас окружало.